Книга Убийство в летнюю ночь, страница 26 – Тимур Суворкин

— Нет, Фрол Федосеевич, нельзя так, – резко оборвал его Тимоха, понизив голос до шепота: – Тогда выйдет, что вы последний будете, кто его видел. К вам все вопросы пойдут. Не годится. Нам надо, чтоб его после встречи с нами видели.

— Да как же это возможно?

Помолчал Тимоха, уставившись в потолок, а потом его взгляд медленно пополз по комнате, задержался на стуле, на котором все еще висел клетчатый пиджак англичанина.

— А ну-ка… – пробормотал приказчик и легким, уверенным движением накинул его на себя. Посмотревшись в зеркало, приказчик тонко улыбнулся. Затем он прошел к вешалке возле дверей, сдернул с крючка дорогой твидовый плащ англичанина, насквозь пропахший камфорой и табаком. Накинул на свои плечи, запахнул на пару пуговиц. Потом взял черный котелок. Надел, надвинул поля на глаза. После легко протянул руку к трости из эбенового дерева с серебряным набалдашником в виде волка.

— Непохож, – покачал головой купец.

Тимоха вдруг приосанился и отошел в глубокую тень коридора, после чего горделиво оперся на трость так же, как любил это делать господин Уайт.

— А вот так? Что вы думаете, друг мой?

Фрол Федосеевич только руками развел, и рот у него открылся от изумления. Вот теперь отличить Тимоху от Уайта было весьма непросто. И рост тот же, и черты, разве что в плечах приказчик не вышел, однако главное – акцент англичанина Тимоха передразнил похоже донельзя.

— Я в таком виде, – тихо, но четко сказал Тимоха из темноты, – пройду мимо сторожа нашего. Савельич-то подслеповат, восьмой десяток ему. Пройду, окликну, да и все – будет у нас свидетель. Скажет он потом, что жив-здоров англичанин ушел. А уж куда, это дело не наше. Извозчиков в Симферополе много. Разбойников на дорогах тоже.

Тимоха вышел на крыльцо, но Фрол Федосеевич мгновенно схватил его за рукав плаща.

— Чемодан! – выпалил купец.

Тимоха аж по лбу себя хлопнул и трость уронил. Маска наглой уверенности сползла с его лица, обнажив страшную усталость. Он работал всю ночь и сейчас держался из последних сил.

— Как же я не подумал! Дурак. Спасибо, Фрол Федосеевич, вы нас обоих спасли. Пойдемте вещи собирать.

Время уходило, нужно было спешить. Вытащив из шкафа большой кожаный чемодан с бронзовыми застежками, они начали быстро набивать его вещами. Первым туда пошел запасной костюм Уайта из шкафа. Затем все подряд: рубашки, книги, какие-то шкатулки, пузырьки, обувь.

Наконец чемодан был забит под завязку, и Тимоха, надавив на крышку, защелкнул замки. Взвесив его в руках, он кивнул сам себе.

— Тяжелый. В самый раз. Я потом его да одежду в роще спрячу, знаю одно местечко, а дальше притопим или сожжем, посмотрим.

Он поднял чемодан и, взяв трость, вновь нахлобучил котелок. Теперь приказчик был куда более похож на джентльмена, спешно покидающего дом перед рассветом.

— Все. Пора, – голос его дрогнул. – Глядите, Фрол Федосеевич, как вас Тимоха от каторги спасать будет.

Приказчик глубоко вздохнул, толкнул тяжелую дверь плечом и шагнул в прохладные сумерки. Купец, таясь, двинулся сзади, решил посмотреть, выйдет ли затея.

Тимоха шел по главной аллее с трудом, чудовищная усталость давала о себе знать. Но едва вдали показались каменные ворота и послышалась трещотка сторожа, как приказчик вдруг встрепенулся, выправил походку, перекинул поудобнее трость и двинулся вперед. Деловито пошел, уверенно, как господин Уайт всегда вышагивал.