Книга Убийство в летнюю ночь, страница 40 – Тимур Суворкин

Успокаивающий чай не помог совершенно. Фрол Федосеевич места себе не находил и в конце концов просто ушел в амбар – руководить отправляющими зерно приказчиками.

Хорошо знакомое дело помогло отвлечься от тревоги, однако уже через пару часов на главной аллее вновь раздался звук подъезжающей коляски.

«Вернулся с исправником. Теперь конец. Суд. Сибирь. Каторга», – коротко и отрывисто пронеслось в голове у купца. Сердце бешено забилось в груди, ладони вмиг стали мокрыми.

Купец закрыл глаза и прижался лбом к шершавой стене амбара. Стук копыт приближался – коляска уже ехала по аллее. Заставить себя что-то сделать Фрол Федосеевич не мог. Единственная мысль была о том, чтобы бежать, но ноги стали ватными и отказывались служить. Несколько минут спустя Захар застал купца стоящим на том же месте.

— Барин, там это, Ангелина Максимовна приехать изволила, – осторожно произнес дворецкий.

Фрол Федосеевич вздрогнул.

— Одна? – хрипло произнес он.

— Нет.

Ответ Захара прозвучал приговором. Он был неотвратим, как удар молотка, вбивающего гвоздь в черный лак гробовой крышки. Фрол Федосеевич лишился последних сил.

— С ней Гамильтон? – обреченно спросил купец.

— Нет.

— Значит, исправник.

— Снова не угадали, барин. Щеночек с ней. Мопсенок. Прям игрушечка, а не собака.

— Ой, да чтоб ты провалился, Захар! – рявкнул Фрол Федосеевич.

— А я что?

Захар, страстный любитель собак, только развел руками, все еще не понимая, чем навлек на себя барский гнев.

Фрол Федосеевич только отмахнулся. Пенять было не на кого, Захара он назначил сам, после того как прошлый его дворецкий, немец, сбежал с молоденькой актрисой и всем серебром, что в избытке хранилось на кухне купца. И если серебро Фрол Федосеевич простить еще мог, то чудовищный разговор, который у него был со свирепым князем Пининым, из чьего крепостного театра была уведена девушка, – нет.

Учтя свои ошибки, Фрол Федосеевич счел за лучшее взять на должность дворецкого человека простого и к романтизму не склонного. Именно поэтому Захар, успевший верно послужить псарем еще отцу купца, был вызван в Крым и срочно принят на должность. И хоть с манерами у него было туговато, но зато честности он был отменнейшей да еще и нервами обладал даже не железными, а попросту дубовыми.

— Так, ладно… – купец уже более-менее пришел в себя и вновь взглянул на Захара. Паника ушла, но голос все еще звучал хрипло. – Скажи ей, что сейчас буду. А мопсу… воды поставь и кость мозговую дай.

Захар, кивнув, бесшумно исчез. Фрол Федосеевич оглянулся по сторонам – увидев, что вокруг нет ни души, он с внезапной суетливостью принялся приводить себя в порядок. Вытащив из кармана резной кленовый гребень, он провел им по волосам, причесал бороду, а затем, за неимением лучшего, достал ситцевый платок и спешно отер сапоги. Оправив одежду, он набрал воздуха в грудь, заставил себя расправить плечи и направился к Ангелине Максимовне.

За эти недели между ними многое переменилось. С той страшной ночи он ни разу не бывал у нее. Сама мысль об этом казалась и кощунственной, и страшной. Однако не думать о прекрасной Ангелине Максимовне он тоже не мог.

Он понимал, каково ей. Для нее, как и для всех остальных, господин Уайт просто уехал. Уехал наутро после их встречи в парке, после всех клятв, что он ей давал, уехал, не простившись, не оставив и строчки.