Книга Убийство в летнюю ночь, страница 44 – Тимур Суворкин

Гамильтон ответил не сразу. Он медленно снял перчатки, аккуратно положил их на свободный стул, прислонил к нему свою трость и лишь затем взглянул на купца.

— То, что я узнал, весьма тревожно, – произнес он своим ровным, глуховатым голосом. – И, если позволите, я бы предпочел обсудить детали наедине.

— Нет, – мгновенно отрезала Ангелина Максимовна, а затем, опамятовшись, тут же произнесла мягче: – Простите, господин Гамильтон. Фрол Федосеевич уже поделился со мной своими опасениями. Я была знакома с Арчибальдом достаточно близко. Я имею право услышать… Если с ним… – Голос ее дрогнул, и она не смогла договорить.

Гамильтон вздохнул и с сочувствием посмотрел на девушку.

— Как пожелаете, – тихо сказал он и, кивнув, занял предложенное место. Гамильтон принял от служанки чашку чая, но не сделал ни глотка, а лишь поставил ее перед собой, смотря на белоснежный фарфор. – Итак, я не нашел ни единого свидетельства того, что господин Уайт прибыл тем утром в Симферополь.

На веранде повисла звенящая тишина. Англичанин же продолжил:

— Его постоянный извозчик, татарин по имени Ибрагим, дал показания, что господин Уайт к нему не являлся. Его семья и соседи подтвердили эти слова.

Фрол Федосеевич вымученно улыбнулся:

— Да помилуйте, это же Симферополь, пятнадцать тысяч человек там живут. Другого извозчика, поди, взял.

— Вопрос не в возможности, господин Чертопузов, а в логике, – мягко, но неумолимо ответил Гамильтон. – Зачем ему менять исправного и проверенного возницу, с которым у него был заключен договор, на незнакомого? – Гамильтон подождал, будто ожидая ответа, а затем продолжил, и в голосе его появились металлические нотки: – Я опросил торговцев на выезде из города и дежуривших в то утро стражников. Более того, заехал к помещикам, чьи угодья прилегают к дороге. Крепостные работали в полях с рассвета, и ни один из них не видел одинокого джентльмена в европейском костюме, с тростью и чемоданом в руках.

— Так сколько времени прошло!

— Не так уж много, – парировал Гамильтон, и его взгляд стал тяжелым, как свинец. Англичанин сделал наконец глоток чая, поставил чашку с тихим стуком и поднял глаза на Фрола Федосеевича. Его лицо было совершенно спокойно. – Господин Чертопузов, – начал он, отчеканивая каждое слово. – Все это более чем подозрительно, поэтому я настаиваю на немедленном и тщательном осмотре флигеля, где проживал мой компаньон. Не исключено, что там остались улики, способные объяснить нам его исчезновение.

Сердце Фрола Федосеевича рухнуло в бездну. Купец чувствовал только одно – как этот молодой англичанин методично, кирпичик за кирпичиком выкладывает вокруг него тюремные стены.

— Коли настаиваете… – с трудом выговорил он. – Осмотрим, конечно… Право, недоразумение… Вернется он, то-то смеха будет…

— Я очень на это надеюсь, – сухо ответил Гамильтон, ни на миг не отводя взгляда от хозяина усадьбы. – Но пока смеяться мне не хочется.

Опустилась мрачная тишина. Первой ее нарушил купец.

— Я это, за ключами схожу, – произнес Фрол Федосеевич и, борясь с подкашивающимися ногами, ретировался из-за стола. Он отправился искать Тимоху.

Приказчик был в конторе. Он стоял у окна, пристально смотря во двор, туда, где на веранде пил чай англичанин.

— И? – коротко спросил Тимоха, увидев вошедшего купца.