Книга Убийство в летнюю ночь, страница 65 – Тимур Суворкин

— Фрол Федосеевич! – раздался отчаянный голос приказчика.

— Лезь, дурень! Беги! – рявкнул купец, продолжая отбиваться от псов. Острые зубы вцепились в ногу, прокусывая сафьян сапога. Собака рванула головой, и Фрол Федосеевич рухнул. Тяжелые тела прижали его к земле. У самого лица мелькнули желтые глаза и оскаленная пасть. Рыча, купец схватил собаку прямо за вислые уши и потянул прочь от себя, не давая зубам приблизиться к горлу. Из последних сил, сам не понимая как, купец сумел извернуться, упереть ногу в землю и подняться, не обращая внимания на повисших на нем собак. Он сделал мучительный шаг к ограде, увидел белые лица Тимохи и Ангелины Максимовны, а затем тяжелые тела псов навалились на него вновь. Купец упал. Острые клыки впились в плечо и ногу, Фрол Федосеевич почувствовал, как горячая кровь заливает разорванную одежду.

Боль захлестнула его багровой волной, сметая сознание в темноту, последнее, что еще успел увидеть купец, были две исчезающие за оградой тени да бескрайнее небо, засыпанное раскаленными звездами.

Он пришел в себя от рвущей боли в ноге и чувства странной горечи во рту. Застонав, Фрол Федосеевич с трудом открыл глаза, уставившись в ярко освещенный, расписанный цветочными гирляндами потолок.

Купец полулежал в глубоком кресле. Комната, где он находился, должно быть, являлась кабинетом. В резных шкафах стояло множество книг. Повсюду висели картины в богатых рамах, включая и портрет государя всероссийского Николая I. У окна расположился гигантский черный стол, коронованный золотым письменным прибором.

У ног купца стоял фарфоровый таз, наполненный розовой от крови водой. Незнакомая служанка обрабатывала рану. В кресле напротив восседал князь Пинин. Увидев, что купец пришел в себя, тот оживился и впился взглядом в незваного гостя. Голова Льва Варфоломеевича была перевязана, усы топорщились, а в глазах полыхали молнии.

— Наконец-то отдохнули, и будет, голубчик, – процедил Лев Варфоломеевич. – Что охаете? Скажите спасибо, что слуги вовремя поспели, а то б на кусочки вас порвали.

Фрол Федосеевич замычал от боли – служанка начала перевязывать ногу.

— Лев Варфоломеевич… – отдышавшись, заговорил было купец, однако князь Пинин резким жестом оборвал его:

— Немедленно объяснитесь! Фрол Федосеевич, я считал вас достойным человеком и прекрасным соседом! Я и представить не мог, что вы способны на подобные выходки. Что это было? Как вы посмели привести этого проходимца Уайта в мой дом? И что значило появление здесь той девушки? Кто она? Что это за спектакль? Вы решили посмеяться надо мной? Никто не смеет смеяться над князем Пининым! Я убивал и за меньшее!

Лев Варфоломеевич поднялся на ноги, грозно нависая над купцом, побелевшими пальцами он сжимал тяжелую трость.

— Ну, что вы молчите, купец? Я требую ответа! – рявкнул Пинин.

Окажись купец в такой ситуации раньше, он бы смог лишь промычать нечто невразумительное, однако за лето Фрол Федосеевич прошел через многое. Мысли купца заметались с лихорадочной скоростью.

— А… Я… Все… Объясню, – произнес он, делая чуть ли не пятисекундные паузы между словами, дабы дать измученному мозгу больше времени.

— Давайте, я жду. – Князь нахмурился. – И лучше бы вам изобрести достойное объяснение этой подлой выходки с прощелыгой Уайтом.