Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 31 – Тимур Суворкин

— Она думает, что брат мог выжить?

Софья Кирилловна пожала плечами.

— Шансы всегда есть. Если вовремя спустили шлюпу, если волны не сбили с нее крест, если было достаточно нефти и святой воды… И если, конечно, сибирские боги были милостливы и не обратили на спасающихся своего внимания… Тогда надежда есть.

— Прокофий мог желать зла вашей общине? – задал я главный вопрос.

Софья Кирилловна непонимающе посмотрела на меня.

— Да нет, пожалуй, он весьма любезный молодой человек – совсем не в отца. Нам с ним делить нечего.

Я почувствовал некоторую досаду.

— Хорошо, кто еще был?

Софья Кирилловна помолчала и продолжила вспоминать посетителей:

— Кроме Альбины был еще купец Синюшкин. Только прошу, держите это в тайне.

— А он… – аккуратно спросил я, так как настоятельница не стала пояснять цель его визита. Софья Кирилловна ответила нехотя:

— Он уже не раз приходил. Он сомневается и расспрашивает нас о богах. Думаю, скоро он уверует. Это было бы неплохо. Финансирования Сибирской коллегии не всегда достаточно, Синюшкин богат и мог бы помогать нам. На этом все. Больше в последние недели в кабинет никто, кроме моих людей, не входил.

В следующие полчаса я осмотрел всю усадьбу: от спален и кладовых до молельни, расположенной глубоко под усадьбой. Это был большой темный подвал. По столичной привычке я так и не расстался с ацетиленовым фонариком. Вытащив подарок Ариадны, я осветил мрак. Пол здесь был земляным, потолок подпирали старые толстые сваи. Все было выкрашено белой краской. Судя по ее особой кремовой желтоватости и множеству трещинок, белила здесь использовались свинцовые. На стенах я заметил дыры, когда-то здесь проходили трубы. У стен все еще читались силуэты какого-то оборудования. Я осмотрел алтари, после чего мы отправились на выход. В целом, если не считать многочисленных изображений Чужих богов, больше ничего предосудительного я там не нашел. Также я на всякий случай все же решил осмотреть ритуальные рясы сектантов. Софья Кирилловна кивнула и провела меня к сундукам, где они хранились. Я оглядел выкрашенные в черное балахоны. Ткань их была жесткой, колючей и выглядела до странности знакомо. Я присмотрелся и узнал материал – это была сосновая кудель.

В памяти тут же всплыли картины из детства. Летом меня отправляли в имение к тетушке, и в деревне, подле которой оно стояло, тоже делали такую одежду. Весь август воздух гудел от стука дробилок, а воды реки темнели от хвойных иголок. Работа была простой – вымочить, раздробить, вычесать, и вот уже готово волокно, которое у нас называли лесной шерстью. В Небесном граде Архангельске, вечно парящем высоко в облаках, одежду из сосновой кудели ценили за теплоту. В Сибири же было важно и другое – такая материя могла защитить не только от непогоды, но и от алого снега.

Невольно я снова прикоснулся к ткани. Затем, вздохнув, отогнал воспоминания и вновь принялся осматривать рясы. Никаких следов крови я, конечно же, не обнаружил.

После этого я переговорил с другими сектантами, но и они не смогли рассказать ничего нового. В любом случае первичный круг подозреваемых обрисовался. Заверив жителей общины, что расследование будет проведено со всем тщанием и никакого штурма не произойдет, я покинул усадьбу. Напоследок, уже стоя на частоколе, я обернулся к Софье Кирилловне и задал последний вопрос: