Книга Тихие люди, страница 134 – Пол Клив

— Может быть, прокатимся?

— До вокзала и назад?^[20]

— Нет. Пожалуйста, я знаю, что вы терпеть меня не можете и, более того, в данный момент ненавидите всех представителей власти до единого, и не виню вас за это. Клянусь, не виню. К тому же сейчас я не имею права просить вас о чем-то, но мне и правда хотелось бы, чтобы вы поехали со мной. Как я уже сказала, я здесь – не как сотрудница полиции.

— Отлично. Только побыстрее.

Так и не допив кофе, они оба выходят на улицу. Пресса опять в полном составе, но добрые жители Крайстчерча, выходившие буянить в последние несколько дней, предпочли остаться в стороне. Вновь сыплются вопросы, и Ребекка задерживается сказать: семья Мердок понесла большую утрату, и полиция надеется разобраться с прошлым Лукаса Питтмана. Она благодарит журналистов за уделенное время, игнорирует все просьбы как-то раскрыть свой ответ и обещает поделиться новыми сведениями на пресс-конференции, которая назначена на полдень, – хотя эту обязанность Ребекка очень надеется скинуть на кого-то еще, чтобы самой отправиться домой и поспать. Она вконец измотана. Домой она вернулась только в четыре утра, проторчав почти два часа кряду в узком переулке, наблюдая за тем, как тихий дом с темными окнами никто не собирается поджигать. Она и сейчас спала бы дома, если бы патрульные не засекли, как Кэмерон Мердок прибыл к себе, и не уведомили ее. Если учесть, что прошлым вечером Мердок, по-видимому, перелез через забор, уходя от наблюдения, вполне логичным стало его возвращение тем же путем.

— Любопытство рано или поздно схлынет, – говорит Ребекка, когда они занимают передние сиденья в ее машине. – Так всегда бывает. Тогда вы снова сможете зажить спокойно.

— Как считаете, от чьего лица говорила та женщина в новостях, заявившая: «Мы все знаем, что это он сделал»? – спрашивает Кэмерон.

— Какая женщина?

— Та самая, чей сын погиб возле нашего дома.

— Вы в этом не виноваты, – качает головой Ребекка. – И нет, она вовсе не говорила за всех и каждого. Вчера ночью перед вашим домом люди устроили настоящее молитвенное бдение, вы в курсе?

— Нет.

— Собрались сотни человек. Они зажгли свечи, взялись за руки, плакали и молились за вас.

— Они просто пытаются отмолить то, что сами же и сотворили.

Еще какое-то время они едут молча. Ребекка не сомневается: Мердок уже догадался, хотя бы по направлению, в котором они двигаются, куда именно она его везет.

— А где Томпсон? – интересуется он.

— Его отстранили.

— Он потеряет должность?

— Будет проведено официальное расследование произошедшего. Принятое им решение было неверным.

— Значит, вот как полиция оценивает то, что случилось с Лизой? Чье-то «неверное решение»?

— Нет, – отвечает она. – Конечно же нет.

— Ваш Томпсон никудышный полицейский, – говорит Кэмерон Мердок. – Он позволил гневу затуманить свой разум. И с самого первого дня считал виновными нас, родителей.

— Мы все ошибались, – возражает она. – Не только Томпсон.

— Да, но пострадала именно Лиза, а не вы с Томпсоном.

Они тормозят на перекрестке; из стоящей рядом машины так громко льется музыка, что басы заставляют автомобиль Ребекки дребезжать.

— Я еще со вчерашнего дня думаю кое о чем, – признается Кэмерон. – Как только вам стало ясно, что Зак не просто сбежал из дома, вы наверняка подняли списки живущих в этом районе людей с судимостью за сексуальные преступления в отношении несовершеннолетних. Почему же Питтмана не допросили?