Книга Тихие люди, страница 19 – Пол Клив

— Дерьмово.

— Точно. Один из патрульных наткнулся, проводя первичный осмотр. Кто-то шагнул сюда, сломав цветы, а когда убрал ногу, листья закрыли отпечаток. Вероятно, тот, кто оставил след, ничего не заметил. Родители мальчика определенно его не видели.

— Еще что-нибудь?

— Пока это все. Сейчас Мердоки звонят всем, кого могут вспомнить. Хочешь возглавить следствие?

Вопрос Томпсона означает: он не забыл, что в прошлый раз вел дело. Пропавший мальчик был найден через два дня. Все это время прятался в соседском гараже.

— Да, моя очередь. Кэмерон Мердок не рассказал, кому он велел заткнуться?

— Нет, но никто и не спрашивал.

— Так. Так… – говорит Ребекка, прикидывая, с чего стоит начать. – Этот отпечаток ботинка на клумбе. Он мне не нравится.

— Мне тоже. – Бен передает ей папку. Внутри форма, которую должны подписать родители, и фотография Зака. Мальчик стоит, поставив ногу на футбольный мяч, и широко улыбается в камеру. На нем очки с заклеенной левой линзой.

— Еще что-нибудь?

— Да. Собаки здесь бесполезны. Если ребенок пропал вчера вечером, им его не отследить, но даже пропади он всего пару часов назад… Мы так лихо потоптались на месте происшествия, что собаки не поймут, кого им искать.

Бен прав. Зверушки хороши в погонях за преступниками по горячим следам, но бессильны найти ребенка, пропавшего полдня назад.

— Хочешь, я позвоню Берку? – спрашивает он.

У Джона Берка, одного из полицейских кинологов, есть домашний бладхаунд. Однажды Ребекка услышала от Джона, что его Арчи почти неотличим от Терминатора: если дать ему след, он будет идти по нему, пока не найдет того, кто этот след оставил. Или пока след не исчезнет вовсе. Арчи-то и обнаружил в гараже мальчика, двое суток считавшегося пропавшим; эта задача отняла у славного пса всего пару минут. Бладхаунды способны отслеживать запах, которому почти две недели, на изрядном расстоянии: сто километров, если потребуется, или даже больше. К тому же Арчи и раньше помогал находить людей. Ребекка всегда жалела, что на полицейской псарне нет бладхаундов, но, как объяснил Берк, их содержание не считают рентабельным.

— Да, позвони ему. Сообщи, когда он приедет. А я пойду говорить с родителями.

— Считай, здесь у меня все схвачено.

Ребекка возвращается к крыльцу и входит в дом.

Мы снова собираемся в гостиной: Лиза, я и два патрульных офицера, – когда появляется вторая из двух детективов. Тот, что прибыл первым, еще не заходил, я несколько раз мельком видел его через окно. Лицо женщины знакомо мне по выпускам новостей: детектив-инспектор Ребекка Кент. Она серьезна, лицо и челюсть напряжены, брови сдвинуты. Выражение лица человека, пытающегося поджечь комнату силой мысли. Да и вся она выглядит соответствующе: подтянутой и жесткой; на рубашке и брюках детектива Кент видны пятна – то ли жир, то ли автомобильная смазка. Ее темные волосы до плеч собраны в «конский хвост», а ярко-голубые глаза блестят холодной сталью, точно успели повидать много чего плохого, – свидетельством чему шрам в палец шириной, бегущий от ее подбородка к правому уху. Он блестит, иначе принимая на себя освещение.

Детектив представляется. Ладонь для рукопожатия никто из нас не предлагает.

— Можно? – спрашивает она, кивая на диван, который только что освободили Уэйверли и Вудли.