Книга Тихие люди, страница 24 – Пол Клив

— Мистер Мердок, когда вы звонили сегодня утром в полицию, чтобы сообщить о пропаже Зака, кому вы велели заткнуться?

— Простите?

— Вы велели кому-то заткнуться. Кому?

Кэмерон косится на жену, которая глядит на него, сжав губы и хмурясь.

— Так, ерунда, – бормочет он.

— Тем более расскажите. Нет причин держать это в тайне.

— Я приказал заткнуться самому себе.

— Себе?

— Знаю, это звучит безумно, но, когда я пишу, у меня внутри звучит голос, словно… он похож на голос, которым я пытаюсь изъясняться на страницах книг… – Кэмерон смотрит на Ребекку в упор, но та никак не реагирует, и он продолжает: – Так вот, этот голос, в тот самый момент, когда стало ясно, что Зак пропал, начал подбрасывать всевозможные варианты.

— Вроде?

— Вроде тех сюжетов, которые мы описываем.

— И вы велели этому голосу заткнуться.

— Я предпочел бы выразиться иначе, но да. Так и было.

— А другие голоса вы слышите?

— Опять же, я выразился бы иначе, но нет. Я не слышу голосов в своей голове, если вы об этом.

— Кроме того единственного, которому вы велели заткнуться.

Кэмерон тяжело вздыхает, прежде чем сказать:

— Я ответил на ваш вопрос. Теперь решайте сами, устраивает ли вас мой ответ.

«Неплохо», – думает Ребекка. Хороший ответ, и она ему верит – в конце концов, у нее и у самой имеется внутренний голос, не так ли? Тот самый, что всякий раз, стоит ей вставить ключ в замок зажигания, произносит: а вдруг именно сегодня? Сколько раз ей приходилось приказывать этому голосу заткнуться?

В гостиную входит Томпсон. Ребекка представляет напарника Мердокам, и он кивает в их сторону, прежде чем сообщить ей:

— Берк уже здесь.

Ребекка встает.

— Нам понадобится какая-то одежда Зака, которую он успел поносить.

— В его спальне есть бельевая корзина, – замечает Лиза.

— Я этим займусь, – поднимает ладонь Томпсон.

— Хорошо, – соглашается Ребекка. – Давайте перейдем наружу.

Вслед за детективом Кент мы спускаемся с крыльца. В двадцати метрах по обе стороны от дома установлены ограждения, за которыми собрались зеваки. На другой стороне улицы, наблюдая за нами из-за кустов своих роз, стоит наша восьмидесятилетняя соседка, миссис Малвейни. Каждое Рождество она непременно угощает нас свежеиспеченными маффинами, а на день рождения Зака обязательно дарит ему пакетик с домашним печеньем. Она всегда очень мила. Всегда. Вот только сегодня она так на нас глядит, будто полицейские обнаружили у нас во дворе не меньше дюжины трупов.

Репортеры толпятся у барьеров. Камеры нацелены на нас. Скоро они будут брать интервью у соседей, и те окрестят нас «тихими людьми». Это определение мы с женой привычно вкладываем в уста своих второстепенных персонажей, кто, беседуя с журналистами, произносят что-то вроде: «Даже не верится, что он застрелил своего начальника. Такой тихий человек, всегда держался в сторонке». Или: «Уму непостижимо, что она утопила своих детей в ванне. Она всегда была такой тихой, мы ее почти не видели».

Томпсон выходит на улицу с футболкой в руках.

— Вы можете подтвердить, что она принадлежит Заку? – спрашивает он, поднимая ее повыше, словно мы подрабатываем стиркой футболок для каких-то других семилетних мальчиков.

— Да, – отвечает Лиза.

Детектив передает пластиковый пакет парню в полицейском комбинезоне с гончей на поводке. У собаки отвислая морда и висячие уши; еще немного, и она взвоет, жалуясь на несносную жару.