Книга Тихие люди, страница 72 – Пол Клив

Толпа снаружи с новой силой разражается воплями, и люди на экране, все как один, поворачиваются посмотреть, как кто-то подходит к нашему дому. Оператор смещает фокус камеры с Закатанных Рукавов на Джонаса Джонса, который как раз сворачивает на нашу подъездную дорожку.

В строгом костюме и при галстуке Джонас Джонс похож не на экстрасенса, а на какого-нибудь страхового агента, которому доставляет радость сообщать тяжело больным людям, что страховка не покроет их лечение. Волосы зачесаны назад, загар чересчур глубок, а зубы сверкают такой белизной, что я боюсь, не оплавились бы оконные стекла. На плече у Джонаса висит кожаная сумка. А я и забыл, что он собирался заглянуть в гости.

Один из полицейских подступает к входной двери, чтобы осведомиться, не ожидаю ли я мистера Джонса, и ему удается сделать это, не расхохотавшись, а мне – ответить с серьезным лицом: дескать, да, ожидаю. Взмахом руки полицейский дает Джонасу дозволение пройти дальше. Камеры плавно следуют движениям экстрасенса, который неспешно направляется к входной двери, по пути наслаждаясь вниманием. В этот миг меня осеняет, что Джонс, конечно, прибыл с целью помочь не нам, а себесамому. Достаточно очевидный вывод, но смесь надежды и отчаяния не дала мне шанса осознать это сразу. Когда журналисты начинают выкрикивать вопросы (что, разумеется, неизбежно), Джонас замирает на моем пороге, чтобы сделать заявление: он здесь по просьбе семьи Мердок. К этому известию он добавляет, что всем нам нужно постараться вернуть Зака домой в целости и сохранности, любым возможным способом. И сердечно благодарит собравшихся – так, словно все эти люди оказали Джонсу огромную услугу, выслушав его. Что, как я понимаю, и произошло.

Джонас проскальзывает в дверь, и я, тут же захлопнув, поспешно ее запираю.

— Черт, ну и давка же там снаружи! – вздыхает он и протягивает мне ладонь. – Рад снова тебя видеть, Кэм, хотя обстоятельства могли быть и получше.

Я пожимаю Джонасу руку. Она холодная и влажная: вероятно, в аду пошел снег^[12]. Такое вполне возможно, ведь я все-таки впустил этого парня в свой дом.

— Лиза тоже здесь?

— Дает показания в участке.

— Есть новости?

— Пока никаких.

— Ладно. Тогда давай не будем терять времени.

— Чего ты от меня хочешь?

— Кофе, если найдется.

Я провожу Джонаса на кухню. Он рассказывает, как ему печально слышать обо всей этой ситуации. Говорит, Зак кажется ему славным мальчиком, а после добавляет, что был взбешен, наблюдая за тем, как полиция и журналисты стараются очернить меня и мои поступки.

— Хочу, чтобы ты знал: я не верю ни единому слову из всего, что нам о тебе наболтали. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы видеть глубину этой лжи.

С момента исчезновения Зака еще никто не говорил мне таких добрых слов, кроме мамы. Я едва сдерживаю в себе желание обнять Джонаса. Неужели я все эти годы зря думал о нем превратно?

— Я понимаю, почему на самом деле оказался здесь, – говорит он. – Я знаю, вы оба не верите в потустороннее, но знаю также, что тебе известно: хороший экстрасенс способен прочесть помещение, как книгу. Ты позволил мне прийти сюда по единственной причине: это твоя догадка, что мне окажется по силам увидеть что-то такое, что полицейские упустили. Я ведь прав?