Книга Тихие люди, страница 8 – Пол Клив

Но я сажусь в машину, и мы уезжаем.

Где-то на полпути от парка развлечений к нашему дому расположен овощной рынок – по сути, переоборудованный под ярмарку старый сарай, с машущими руками фигурами улыбчивых, выцветших на ярком солнце малины и клубники у съезда. Рынок открытый, передняя стена сарая полностью удалена, и вид ящиков с фруктами распаляет во мне аппетит. Летом здесь всегда идет оживленная торговля, и сегодня не исключение. Здесь имеется и прилавок, где веснушчатая девушка в шапке Санты накладывает мороженое в рожки или креманки, добывая его из морозильных камер со стеклянными крышками. Перед ней топчется небольшая цепочка людей в шортах, майках и резиновых шлепках, которые звучно щелкают по полу и пяткам. Нам с Заком приходится десять минут дожидаться своей очереди, но оно того стоит: мороженое успокаивает мои измотанные нервы. Теперь мы сидим, склонившись над одним из столиков в сторонке; пальцы у нас обоих заляпаны мороженым со вкусом ягодного ассорти, стремительно тающим в такую жару. Мир, возможно, вернулся к норме, но мое тело так и не обрело прежний покой. Коварное Зло, населяющее мои книги, только что прошептало мое имя и провело когтистым пальцем по моей шее. Колонна муравьев поднимается по ножке нашего столика налегке, но обратно спешит, уже нагруженная лакомствами. Тень нам дают выстроившиеся за нашими спинами деревца похутукава^[1] с цветами, похожими на выкрашенных в алый цвет ежиков.

— У меня неприятности? – спрашивает Зак. Он ест мороженое как все семилетние дети: неопрятно и в спешке, будто другой ребенок вот-вот попытается его отобрать. Его очки остались в машине. Достав их из кармана, чтобы вручить Заку, я обнаружил, что одна из дужек сломалась, когда меня сбили с ног.

— Нет у тебя неприятностей, – говорю я, – но мы обсудим это позже, когда вернемся домой, ладно? Как тебе мороженое?

— Значит, у меня неприятности, – сокрушается мой сын. Он перестал заглатывать мороженое, и теперь оно капает с его пальцев на скамейку.

— Да нет же, ничего подобного. Давай, доедай свое мороженое, и поедем домой, хорошо? Можем нарядить елку, если пожелаешь…

Зак снова принимается за мороженое и, подумав несколько секунд, уточняет:

— У меня будут неприятности, когда я вернусь домой?

— Нет.

— Я тебе не верю.

Мне не хотелось обсуждать это здесь, но он упорствует.

— Дело в том, Зак, что твоя мама и я – мы очень любим тебя. И всегда хотим быть уверены, что ты в безопасности. Когда ты так внезапно исчезаешь, мы пугаемся. Ты же знаешь, что не должен был уходить, не сказав мне, правда? Что, если бы ты заблудился?

— Но я же не заблудился, – говорит сын, пользуясь логикой семилетки. – Я знал, где я, и я знал, где ты. Ты стоял у надувного замка.

— Я думал, что ты еще внутри, а когда понял, что тебя там нет, бросился на поиски. А если бы я пошел искать в другую сторону и не увидел тебя?

— Но ты же меня увидел.

— Мы поговорим об этом, когда вернемся домой.

— Я не виноват, что ты на меня не смотрел, – замечает Зак.

В этом он, конечно, прав.

— А что бы ты стал делать, если бы вернулся от «Зала зеркал» и обнаружил, что я куда-то ушел?

Этот вопрос заводит Зака в тупик. Уставясь на остатки мороженого, он принимается вертеть рожок в руках.

— А куда бы ты ушел?