Онлайн книга «Коллекция Брэйдинга»
|
И некая дверь снова закрыла его мысли. Каждый дом, где происходили любые события, является домом с привидениями. Но во всех старых домах всё, что может случиться, уже произошло — и будет повторяться до бесконечности, снова и снова. Рождение, брак и смерть, добро и зло, бесконечный поток человеческих мыслей — старый дом видит всё. Льюис, Мэйда и Джек Констебль, Джеймс Моберли и Хестер Констэнтайн, Майра, Лилиэс, мисс Сильвер, Стейси и он сам — все они являлись частью нынешнего поколения. Были и другие поколения, и на смену им придут новые и новые… «Все реки текут в море, но море не переполняется»[89]. Однако если ты взял на себя слишком много… С того места, где стоял Чарльз, виднелась пристройка, как часть холма — сплошная слепая стена. Он думал о том, чтобы в эти глухие стены вставить окна — хорошие, большие. Клуб может себе позволить дополнительные комнаты. Пустите сюда свет и воздух — разрешение можно получить с лёгкостью. Избавиться от этой кошмарной Коллекции — часть отдать в музеи, лучшие камни продать отдельно. Забыть ассоциации, и экспонаты станут похожи на любые другие драгоценности. Воистину проклятием для человека стала неодолимая сосредоточенность на подобных мыслях: копаться в старых преступлениях, разгребать прежние безумства, страсти, мучения. Избавиться от всего этого. Впустить свет. Он начал планировать, как расположить окна… Вошла Стейси. Тени в глазах и под ними. Белое платье заставляло её выглядеть бледной — но, возможно, причина была не в платье… Чарльз стоял у окна. Она подошла ближе и стояла там, ожидая, пока он заговорит. Чувства, объединявшие их, были грустными и тихими. Наконец Чарльз произнёс: — Ну, всё кончено. — Да, мисс Сильвер сказала мне. Он продолжал отсутствующим тоном: — Я понимаю, что полиция ничего не сделает с завещанием. Даже если бы Мэйда осталась в живых и не подозревалась в том, что она имеет какое-либо отношение к смерти Льюиса, на самом деле никто, кроме неё, не читал его своими глазами. Я думаю, что ей было бы очень трудно предъявить какие-либо претензии на имущество. Никто не может воссоздать завещание, и, конечно, никто не может получить выгоду от преступления. Лилиэс практически призналась, что уничтожила завещание, но свои слова не подписывала, и, если возникнет вопрос о возбуждении дела, она будет всё отрицать. Всем известно, что Лилиэс сожгла завещание, но если она заявит, что полиция запугала её до умопомрачения, и она сама не знала, что говорила — ну, существует масса доказательств истерики, и дальнейшие попытки разобраться могут весьма неблагоприятно обернуться для полиции. Адвокат способен заявить, что имеется точно такая же вероятность того, что завещание было уничтожено Льюисом или мной. Полиция не станет ворошить прошлое. Определённости не добьёшься, и они попросту закроют на это глаза. Наступило долгое молчание. Затем Стейси промолвила: — Чарльз, ты выглядишь таким уставшим. — Я не спал большую часть ночи. — Сидел рядом с ней? — Да. Откуда ты знаешь? — Сестра Эдны Снагге — медсестра в больнице. — Понятно. Итак, Стейси знает, что он сидел там час за часом, держа за руку Мэйду, пока та не ускользнула. Ему пришло в голову, что именно сейчас станет ясно, смогут ли они снова начать жить вместе или нет. Между ними не было никаких эмоций — только усталость, грусть и что-то вроде поисков ощупью в темноте. Если она поняла, то блуждающие руки встретятся, найдут друг друга. Если же нет — не существовало в мире иных столь широких путей, как те, которыми им придётся идти прочь друг от друга. |