Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 10 – Анна Фицджеральд Хили

Мои скромные каблуки торопливо цокают по асфальту, потом по мощеной дорожке, сбиваются с ритма возле куста, выстриженного в форме собаки, и наконец застывают, когда впереди возникает особняк из красного кирпича. Вебстер-коттедж выстроен в стиле георгианского возрождения – черепичная крыша, золотые листья на фронтоне. Если верить местным сплетням, то в элегантном особняке четырнадцать спален, зимний сад, отдельные библиотеки для книг и для карт и люстра из кристаллов Сваровски. Гараж размерами напоминает Тадж-Махал, передний двор украшает беседка, а в глубину сада уводит аллея из итальянских кипарисов. Их за баснословные деньги привез сюда дедушка Эйвери. Мой дедушка особенно любит эту часть Вебстер-коттеджа. «Да, Билли, это очень по-французски и потому очень элегантно», – говаривал Виктор не раз.

Темно-синий ковер тянется меж двух мраморных колонн с каннелюрами к высокой двери, украшенной цветочным орнаментом. По обе стороны от нее стоят на страже двое мужчин в яхтенных туфлях и костюмах из бежевого льна, от них веет сдержанным превосходством. Я осторожно ставлю ногу на первую ступеньку. Сейчас заверещит сигнализация, и никуда меня не пустят.

То, что я училась в хорошем колледже, никого не интересует. Образованность сто лет как вышла из моды. Можно жить в одном городе, но что толку от такого соседства, если мы принадлежим разным мирам.

Точно кидаясь головой в омут, я делаю первый шаг. Переступаю через тонкую полоску пыли на ступеньках, получаю вялый кивок от одного из привратников и равнодушный взгляд от другого.

— Чем могу помочь? – спрашивает он.

Он все видит. Знает, что я чужак.

Но хватает одного взгляда на приглашение, чтобы меня пропустили в холл. На полу черно-белый мрамор, на столике (из белого мрамора) стоит серебряная ваза с элегантным букетом из кизила, вереска, львиного зева и магнолий. С обеих сторон наверх ведут широкие винтовые лестницы, соединяющиеся в бельэтаже и поднимающиеся дальше, к крыше. Под потолком сверкает тысячами кристаллов многоярусная люстра в стиле ампир. Изгибы лестниц в ее свете напоминают витую цепочку ДНК, и это символично: состоятельность у хозяев в крови.

Во всем Вебстер-коттедже не видно ни пятнышка – не такое это место, чтобы здесь к чему-то прикасались. Несмотря на июньское тепло, от интерьера веет прохладой. Все стерильно и дорого, как в роскошном супермаркете. Я озираюсь – и невольно проникаюсь сочувствием к Эйвери. Каково расти в доме, где нет ничего уютного и теплого?

Ко мне подходит господин средних лет. Все в его облике, от седого «помпадура» до геральдической лилии на кармане спортивного пиджака, говорит об образованности и респектабельности. Дворецкий (?) с поклоном протягивает бокал с оранжевого цвета шипучкой на сервировочном блюдце.

— Позвольте предложить вам фамильный коктейль, – произносит он с глубочайшим достоинством. – Пунш «Умеренность».

От смеси шербета, лимончелло, джина и лаймовой газировки перехватывает дыхание.

— Едва ли его можно назвать очень умеренным! – возражаю я и тут же делаю второй глоток – надо же распробовать получше!

Дворецкий кивает:

— Полагаю, в этом вся соль.

Плитки черно-белого мраморного холла ведут в зимний сад. Аромат масла и морепродуктов манит меня к двустворчатым дверям, открывающимся наружу. Повара в пышных белых шапочках хлопочут над омарами, кипящими в кастрюлях, горничные мельтешат, словно черно-белые бабочки. Подрагивают на морском ветру десерты из многослойного желе. Официанты снуют по саду с блюдами, полными пряных крабовых котлеток, завитушек с анчоусами и сырных шариков, украшенных клюквой. Я разглядываю это все, потягивая пунш.