Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 100 – Анна Фицджеральд Хили

— Говорил я тебе, что еще трупы будут! – восклицает Виктор, вклеивая газетную вырезку в свой альбом.

— Зачем тебе это? – спрашиваю я, наливая стакан лимонада.

— Так, для порядка. Мне тоже нравятся упаковки-тюбики.

Забрав стакан, я ретируюсь из кухни. «Для порядка»! Дедушка с ума спятил. Наверху я вытаскиваю из ящика комода платок, который дал мне Тедди на вечеринке, и, потягивая лимонад, разглядываю выведенные строчными буквами инициалы: «t», «u», «b».

Джон Смок умер почти год тому назад, через несколько месяцев не стало и невесты Тедди. Я вспоминаю его пытливые зеленые глаза, усы, как у торговца подержанными автомобилями, лиловую пижаму. Да его имя прямо-таки написано на этом убийстве со смокингом! Причем буквально. Потому что на запястье у неизвестного вытатуированы его инициалы. Я разглядываю злополучную вышивку на платке. Еще один любовник? Дорого обошедшаяся ошибка на полуофициальной вечеринке? Все увлечения Тедди оказываются в шести футах под землей? А Клара? Она тоже с ним встречалась?

Я подношу платок с монограммой к носу и делаю глубокий вдох. Но это не приносит никакого озарения – только запах высохших слез.

Виктор не единственный, кто подхватил «Лихорадку Джона Смока», как окрестили это явление газеты. Эпидемия накрыла всю округу. Мы в «Починке и отделке» распродали все мужские костюмы для официальных мероприятий, а салон татуировок «Моряки и святые» осаждают толпы юнцов, захотевших такую же наколку – из солидарности. Джон Смок стал местной знаменитостью и иконой стиля.

Направляясь после работы к дому Дорис Кобб, я раздумываю над растущим числом убитых. Гранитное здание с крутой крышей и резными фронтонами – своего рода архитектурная реклама каменоломен Кобба. Черно-белый кот на крыльце вылизывает лапу под взглядами кучки зевак. Костлявая рука отдергивает черную кружевную занавеску, и вдова выглядывает наружу. Встретившись с ней глазами, я вспоминаю, как Гертруда оскорбила ее на вечеринке.

Миссис Кобб теперь связана с двумя убийствами. Она была в Вебстер-коттедже, когда погибла Гертруда, а сейчас в ее склепе обнаружен неопознанный труп. Последнее пристанище Джона Смока – это ошибка, совпадение или послание? Оскорбления Гертруды – просто грубость, подогретая виски, или нечто большее? Кто она, эта хрупкая старушка, – свидетель или подозреваемая?

Дверь открывается, и миссис Кобб выплескивает стакан воды. Кот шипит и уносится прочь, а вдова расправляет плечи. Она окидывает толпу грозным взглядом, и мы, в свою очередь, тоже расходимся кто куда. Я направляюсь к почтовому отделению и чувствую, как вдова смотрит мне вслед.

Сегодня в моем ящике один отказ и три новых бланка заявлений о приеме на работу. Один – из Уодсворт Атенеума, другой – из Коллекции Фрика, а третий – из Олдбери Ранч-хаус (это тот самый богач с побережья, у которого, как выразилась Дебби, проблемы с коллекцией). Пока я отправляю свои заявки, появляется мистер Таунсенд с гранатом. И настроение сразу меняется. Пусть я все еще шлю запросы и получаю от ворот поворот, но главное – мне всегда перепадают фрукты.

В студии балета девочки тоже зациклены на Джоне Смоке.

— Мне всегда нравились плохие парни с татушками! – хихикает Вики.

Я замираю посреди пике-поворота, и она врезается в меня.