Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 129 – Анна Фицджеральд Хили

Он невозмутимо смотрит на меня:

— Продолжай.

— Упоение нового романа. Волнение, тайны. Ты впервые занимался сексом с кем-то, кто был дорог тебе, и это опьяняло. – Смутившись, я опускаю глаза. В окно стучит дождь. – Ты потерял голову. Она уже была помолвлена с Тедди, и ты заказал такое же кольцо, только с бриллиантом в два раза крупнее, потому что она заслуживала мужчину вдвое более достойного. Я права?

Он улыбается с обычной беззаботностью.

— Ты не ошибаешься.

— Но, прежде чем ты сделал ей предложение, ты узнал о Клоде. И тут ты, раньше едва способный на какие бы то ни было чувства, в полной мере познал, что такое разбитое сердце. И так это оказалось безвкусно, так низменно, что тебе это совсем не понравилось. И ты решил взять все в свои руки.

— Билли, ты никогда не подумывала о радиоспектаклях? – заинтересованно спрашивает Эйвери. – Я понятия не имел, что у тебя такой дар рассказчицы.

Я хмурюсь. Стены бревенчатого домика заливают потоки дождя.

— Твое преступление началось 13 апреля 1964 года, с просроченной библиотечной книги. – Гроза набирает силу, под стать биению моего сердца. Сама не знаю, отчего так ускорился пульс – от кофеина, бурбона или волнения из-за того, что все наконец-то раскрылось. – Используя удостоверение личности Клода, ты взял справочник по кардиохирургии в университете в Мачайасе. Заколоть кого-то прямо в сердце сложнее, чем уверяла Агата Кристи, это было бы непросто даже для опытного хирурга. Надо попасть точно между двух ребер, в правильную точку. Но тебе хотелось поэтической справедливости – одно разбитое сердце за другое, – и ты отлично подготовился.

Эйвери поднимается на ноги и идет на кухню. Мгновением позже он возвращается с графином бурбона и подливает немного нам обоим.

— Ты считаешь эти поэтические подробности отвратительными, – говорит он, избегая моего взгляда, – но я хотел все сделать правильно. Она получила удар точно в правый желудочек. Все было кончено за тридцать секунд. Никакой боли. Все прошло идеально.

— Не совсем, потому я и дала тебе девять из десяти за исполнение. Не могу не отметить твое въедливое отношение к делу. – Дождевые капли падают с подоконника, собираясь в лужицы на полу. – Ты всегда перестраховываешься, поэтому собрал целых пять подозреваемых. По-моему, перебор, но что я понимаю в убийствах? Подозреваемый номер один был самым очевидным, с четким мотивом. Тедди Брикстон. – Я прикасаюсь к голове там, где он выдирал мне волосы. – Кто мог быть подозрительнее отвергнутого жениха Гертруды? У него и так был дурной нрав, а тут он еще и застукал Гертруду с Клодом у вас на празднике и закатил скандал. Тедди великолепно отыграл свою роль, но всем известно первое правило в игре с убийствами – отбрасывать первого подозреваемого, потому что это чересчур очевидно.

Что подводит нас к подозреваемому номер два, Клоду Вебстеру. – Передернувшись, я потираю шею. – С ним никаких ухищрений не требовалось, ему было достаточно оставаться самим собой во всем своем очаровании. Однажды ты попросил его подпись, и он даже не удосужился поинтересоваться зачем. Думаю, и с орудием убийства получилось так же, ты просто дождался, пока он воспользуется ножом на кухне. В ту ночь ты свел их с Гертрудой в одной комнате и смотрел, как полетели искры, – негромко говорю я под потрескивание пламени в камине.