Онлайн книга «Этикет для убийц и влюбленных»
|
— У тебя было уже четверо подозреваемых, но чего-то не хватало. Какой-нибудь странной детали, которая сделала бы убийство Гертруды произведением искусства. Какого-нибудь наивного и податливого человека. Пешки, которой можно управлять по своему усмотрению. В конце сюжета должна возникнуть любовь, верно? За окном вспыхивает молния, и я сглатываю комок. — Подозреваемая номер пять не должна была принадлежать к твоему социальному кругу, что превратило бы ее в идеальную козу отпущения. Ты отправил ей обручальное кольцо и любовное письмо, чтобы разжечь интерес, а потом подстроил якобы случайную встречу. Тайна захватывала ее, а твое внимание было лестно. В ночь убийства она проявила именно то любопытство, на которое ты и рассчитывал, и втянулась в игру, а когда пару недель спустя ты прислал ей орудие преступления, послушно скомпрометировала себя. — Билли, ты долго еще будешь о себе в третьем лице говорить? – спрашивает Эйвери. — Подозреваемая номер пять оказалась жертвой газлайтинга[52], преследуемой, почти доведенной до безумия. Когда детектив Уоллес наведался к ней, он рассчитывал на стандартный допрос, но вместо этого получил пятую подозреваемую. И она постепенно поднималась все выше по списку. Детективу хотелось, чтобы это была она, – так история получалась складнее. – Я замечаю выражение стыда, промелькнувшее на лице Эйвери. – Но в конце концов, после всех приложенных тобой усилий, это оказался Клод, хоть ты и трогательно уверяешь, будто передумал. Эйвери молчит, слышны только отголоски далекого грома. — Но вот чего я не понимаю. Ты ведь хотел соблазнить меня и подставить, правильно? Тогда почему ты не притронулся ко мне? Даже не поцеловал? — Ну, во всех книжках, которых ты начиталась… — Откуда ты знаешь про книжки? – Словно защищаясь, я натягиваю на колени вязаный плед. Он усмехается, потом с задумчивым видом берет графин и пьет прямо из горлышка. — Это не назовешь секретной информацией. Библиотекарша только рада была… Я ошеломлена.. — Но это же грубое нарушение конфиденциальности! Эйвери лишь пожимает плечами. — Все твои любимые книги – о мучительных любовных переживаниях. Чем зануднее и запутаннее, тем сексуальнее. И я решил, что чем сдержаннее буду, тем сильнее тебе понравлюсь. Я хотел быть похожим на того унылого нелепого парня из… — Какая наглость! – Я гневно смотрю на Эйвери и цежу сквозь зубы: – Убирайся. Мой возлюбленный только что сознался в убийстве, но меня отчего-то больше потрясает, что он, оказывается, разыгрывал из себя недотрогу. Я глупее, чем Китти и Лидия Беннет вместе взятые. — Но… — Вон! – Я указываю на дверь. — Но, дорогая, нет причин для… Я хватаю графин, готовая метнуть его или в голову Эйвери, или в стену. — Эйвери, одного из вас сейчас не станет – тебя или этой посудины. Видя мой тяжелый взгляд, он торопливо идет к двери и, с опаской поглядывая на графин, натягивает коричневую парусиновую куртку. Я ставлю графин на стол и отворачиваюсь, глядя на тени, пляшущие у камина. — Один последний вопрос. Почему мы до сих пор встречаемся? Ты победил. Обманувшая тебя женщина мертва. Задира-брат в тюрьме. Я была всего лишь пешкой в твоей игре. Так почему я все еще на доске? Ботинки Эйвери скрипят по старому дощатому полу. — Потому что игра еще не окончена… |