Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 135 – Анна Фицджеральд Хили

— Почему ты просто не убил Клода? Это было бы самым легким решением проблемы. – Логика Эйвери выводит меня из себя.

— А тебе не кажется, что история Каина и Авеля слегка утрирована? – отвечает он, но шутка не удается. – Если честно, я не был уверен, что выживу в этой стычке. Клод едва не убил меня за один только взгляд и с тех пор только и ждал возможности довершить начатое. – Голос Эйвери срывается, и я в потрясении смотрю, как стыд, печаль и боль искажают его черты. – Я очень долго пытался не придавать этому значения. Отвлечься, играть по его правилам. Но когда я встретил тебя, все изменилось. Ты дала мне то, за что стоит бороться. Ради чего жить. И любить. Не я затеял эту игру. Я не могу снова стать таким, каким был прежде, да и не хочу этого. Будет совсем пошло, если я попрошу тебя любить меня таким, какой я есть?

Мое лицо пылает. Несмотря на все мои попытки сохранять хладнокровие, дыхание перехватывает от страсти, звучащей в его голосе.

— Это будет прямым нарушением правила номер шесть, Эйвери. – Я смотрю на свои руки и с изумлением понимаю, что по-прежнему стискиваю графин. – А почему ты все еще здесь? Я просила тебя уйти. Уходи – или графин пойдет в дело. Десять.

— Но…

— Девять. (Он встает.) Восемь. (Он торопливо идет к двери.) Семь. (Его рука замирает на дверной ручке.)

— Один вопрос. Меня выдала та фраза из письма Клода, правильно? Я понятия не имел, что ты его читала. Думал, оно в полиции, среди других улик. Откуда ты его взяла?

Я вскакиваю.

— Три. Два.

Он ныряет под дождь и тут же снова просовывает голову в дверь:

— Вернусь через пару дней. – И тихонько закрывает дверь за собой.

— Один.

Я ставлю графин на место и иду на кухню. Достаю из хлебницы «Санио Микро-Пак–35» и, нажав кнопку «стоп», останавливаю запись.

Жена пастора следит, как я пристегиваю свой велосипед на Уотер-стрит, и не сводит с меня глаз на всем моем пути к библиотеке и почтовому отделению. Забавно: год назад меня никто в упор не замечал, а теперь я на передовицах газет.

Я заглядываю в аптеку Ферналда и прохаживаюсь вдоль рядов со средствами по уходу за волосами, присматриваясь к коробкам с краской. Превратиться, что ли, в брюнетку, уехать в Нью-Йорк и начать жизнь заново? Или, наоборот, стать блондинкой, купить ковбойскую шляпу и махнуть на Запад? Выбрать я так и не могу, поэтому покупаю сливочное пиво. У автомата с газировкой шушукаются Флоренс и Венди. Забираясь на высокий барный табурет рядом с ними, я борюсь с искушением спросить, не платят ли им за то, чтобы они меня здесь караулили.

— Флоренс, если бы тебе пришлось выбирать, правильно поступить или неправильно, ты бы на чем остановилась? – Я болтаю в пиве соломинкой.

— А который из них лучше одет? – Она смотрит на меня в упор и будто ненароком тянется к моему стакану.

Какое это облегчение – вырваться из города. Чувствовать дыхание ветра в волосах, шорох водорослей на песчаных дюнах. Я сбавляю скорость, минуя Вебстер-коттедж. В саду стоит Лиске. На ней джинсы и футболка вместо формы, и она вымещает свои чувства на перекинутом через ветку восточном ковре, молотя его ротанговой выбивалкой, а потом делает передышку и оборачивается. И – или мне это только мерещится? – подмигивает, закусив губу.