Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 25 – Анна Фицджеральд Хили

— Отпраздновать? – У Тедди дергаются усы.

— Не каждый же день кого-то убивают. Надо это отметить. – Скип заходится смехом и нахлобучивает фуражку Тедди на голову.

— Сядем на паром? – Усач растерянно озирается по сторонам.

— Не оскорбляй меня. Я на яхте, – бросает Скип, направляясь к причалу. Помощник, стиснув зубы, кидается за ним со своими пирогами.

То ли адреналин так действует, то ли неловкость или же легкое похмелье, но всю дорогу до дома я не могу отделаться от странного чувства, что за мной следят. По коже бегают мурашки, но я твержу себе, что это просто нервы. Не выспалась прошлой ночью, вот и шарахаюсь от каждой тени. Никто за мной не следит. Обычное переутомление.

А раз я знаю, что все это – игра воображения, то и не оборачиваюсь.

На радиобудильнике играет «Гарлемский шаффл»^[7]. Я сонно моргаю. Десять вечера. Я полулежу, привалившись к изголовью кровати. Голова кружится так, будто вот-вот отвалится. Я с трудом дотягиваюсь до кнопки и отключаю мелодию. Я измотана, но отдохнуть не получается. Как там сказал Виктор? «Не знаю, кто вызывал». А если это можно как-нибудь выяснить?

Я тянусь к розовому телефону и набираю единицу. Глаза у меня как щелочки и открываться не хотят, но я продолжаю собирать сплетни и следую к пятой остановке: телефонистка.

— Белл Атлантик, Восточный Мэн, – отвечает надтреснутый голос на другом конце провода. – С кем вас соединить?

— Вы работали на коммутаторе прошлой ночью?^[8] – зевая, спрашиваю я.

— Прошу прощения? – Она сбита с толку. Люди названивают ей целый день, но никто не обращается непосредственно к женщине у коммутатора, всех надо просто куда-то перенаправить.

— Вы дежурили прошлой ночью? – Вряд ли в Восточном Мэне очень много телефонных операторов. Готова спорить, каждый работает в одну и ту же смену.

— Я?.. А что?.. Нет…

— Тогда до свидания, – говорю я и вешаю трубку. Зеваю и звоню еще раз.

— Белл Атлантик, Восточный Мэн, – произносит пожилая женщина. Голос изможденный, слабый, под стать моему ветхому телефонному шнуру. – С кем вас соединить?

— Вы дежурили на коммутаторе Восточного Мэна прошлой ночью? – спрашиваю я.

— Катись к черту! – Трубку бросают с сердитым пыхтением.

Я ухмыляюсь и набираю единицу в третий раз.

— Здравствуйте, это вы были на коммутаторе в прошлую ночную смену?

— Да, – настороженно отвечает телефонистка.

— Возможно, мой вопрос покажется странным… Вы не принимали каких-нибудь необычных звонков?

Телефонистка колеблется, и мои глаза наконец открываются.

— А в чем дело? – отзывается она после паузы. У нее типичный для Мэна говор и легкая хрипотца, будто она немного простыла. В напряженном голосе звучит любопытство.

— Примерно в это же время прошлой ночью… не звонил ли кто-нибудь в полицейский участок? – Голос у меня чуть звенит в конце каждой фразы, выдавая нервозность. – Ничего необычного не помните?

— Может быть. А почему вы спрашиваете?

Почему я спрашиваю? Прищурившись, я смотрю на телефон. Просто потому что мне нечего делать, кроме как совать нос в чужие дела? Потому что Гертруда заслуживает справедливости, а я сомневаюсь, что заместитель шерифа Гордон Эбботт способен этого добиться? Потому что жизнь коротка и мы должны сделать ее как можно более интересной?

— Я не могу вдаваться в подробности, но прошлой ночью кое-что случилось… с очаровательной молодой женщиной. И я хотела бы помочь. Я подумала, вдруг вы располагаете какой-нибудь полезной информацией. Но если нет, то приношу извинения за беспокойство.