Книга Жена незнакомца, страница 103 – Анна-Лу Уэзерли

— Свои люди друг друга не сдают, Дэн. Это закрытый клуб. Ты – мне, я – тебе… Думаешь, все началось только вчера?

— Никак нет, сэр. Просто не думал, что вы тоже замешаны в этой грязи. Вот и все.

Вудс сверлит меня взглядом, полным ярости.

— Хочешь спросить, знал ли я? Да, знал. Участвовал? Нет. Я понимал, что такое творится повсеместно, но держался от подобных людей подальше – не лез и не марался.

— То есть Бет Лоулер и Кэтрин Паттерсон останутся безнаказанными, потому что Лоулер был психопатом и убийцей, а Беннет – наркоманом и мразью, так, сэр? Даже если предположить, что оба получили по заслугам… Вы же знаете, сэр, так дела не делаются. Нельзя взять в руки оружие и отправиться мстить. Иначе общество попросту рухнет, превратится в сборище мстителей без морали, где каждый сам вершит правосудие на свой вкус. Законы придуманы именно затем, сэр, чтобы этого не допускать. Мы не можем нарушать их только потому, что горстке политиканов не хочется, чтобы их жены узнали, как им нравится, когда их связывают и хлещут ремнем по заднице. Так система не работает.

Вудс готов сорваться – то ли заплакать, то ли вскипеть.

— Я не говорю, что ты не прав, Дэн. Я просто прошу тебя… умоляю… ради твоего собственного ребенка, ради Фэй…

— Фионы, – поправляю я.

— Ага, ее самой. Ради них. Уступи. Иначе тебя сотрут в порошок. У этих людей хватит на то и сил и воли, если ты пойдешь против них и арестуешь Бет Лоулер. Они не позволят ей открыть рот и выставить нас шайкой…

— Кого? Продажных мерзавцев, которые считают себя выше закона? Закон главнее всего, сэр. Вы сами так говорили мне когда-то.

— Черт возьми, Дэн, ты ничего не понял… Эти люди и есть закон. А мы с тобой – простые исполнители.

Мы молчим какое-то время, пока Вудс собирается с мыслями.

— Закрой дело как нераскрытое. Журналистам скажем, что отрабатываем версию о грязных делишках Лоулера в его компании. Уэйнрайта оставим в покое. Он умер; пускай мирно лежит в земле. Бет Лоулер достаточно натерпелась, а та, другая… Бог ей судья.

— Значит, жизнь наркомана менее ценна, чем жизнь банкира или врача?

— Наркомана, Райли, убившего родное дитя, годами избивавшего подругу и паразитировавшего на наших налогах.

— То есть мы теперь и суд, и присяжные, да, сэр? Нет, я не согласен. Не для этого я пришел в полицию. Я государственный служащий и представляю интересы наших граждан. Они доверили мне свою безопасность. Я орудие правосудия, сэр. А решать, кто виновен, а кто нет, должен суд. Пускай судья рассмотрит все факты и взвесит их… Я не стану молчать, сэр. Я арестую Бет Лоулер и Кэтрин Паттерсон. А там будь что будет.

Вудс, глубоко вздохнув, достает из ящика стола бутылку скотча, отпивает из нее большой глоток и разворачивается в кресле ко мне спиной.

— Как знаешь, Дэн, – бурчит он устало. – Только не говори потом, что я не предупреждал.

Дэн

Октябрь 2019 года

Я вылетаю из кабинета Вудса, забыв про пиджак, и несусь на парковку, где стоит моя машина. Адреналин зашкаливает: худшие опасения подтвердились. Слова шефа неотступно звенят в голове: «Ради твоего ребенка, Райли… ради Фионы… Уступи… Иначе тебя сотрут в порошок…»

Что мне могут сделать? Посадить? Подбросить улики? Или придумают что похуже? Может, теперь стоит опасаться за свою жизнь? И за Фиону – тоже?