Книга Жена незнакомца, страница 46 – Анна-Лу Уэзерли

— Что тогда? Не говори, будто в день убийства система наблюдения вдруг дала сбой.

— Нет, шеф. У них охрана на высочайшем уровне: если камера глючит, тут же срабатывает сигнал и немедленно вызывают техников.

— Значит, Митчелл, ты хочешь сказать, что у нас есть отличные кадры того, как Эван Лоулер входит в «Малберриз» со своим убийцей, который чуть позже застрелит его в постели?

— Не совсем так, сэр.

— Господи, Митчелл, выкладывай уже! – рявкает Дэвис, и я невольно улыбаюсь: напарница часто говорит совсем как я.

— На записях видно, как Лоулер приезжает в «Малберриз» в 12:18. Он вводит код, ворота распахиваются, машина заезжает. Через несколько секунд кто-то закрывает объективы камер бейсболкой. То же самое в холле, в лифте и на нужном нам этаже.

— То есть от нас хотели скрыть его появление в доме? – удивляется Дэвис.

— Нет, не совсем так, – отвечает Митчелл. – Скорее всего, не самого Лоулера, а его гостя.

— И кто же закрыл камеры? Это удалось определить?

— Да, – спокойно произносит Митчелл. – Сам Лоулер, своими руками.

Бет

Сентябрь 2018 года

Домой Бет едет в таком нервном состоянии, что потом и сама не понимает, как не разбилась по дороге. Обвинения прозвучали слишком неожиданно. Руки на руле никак не перестанут дрожать. Бет не знает, что делать дальше, к кому обратиться, у кого искать помощи. Нужно поговорить с Лили, взглянуть дочери в глаза и услышать от нее правду. Вся вселенная – тот самый мир, где наконец стало тихо и спокойно, где будущее перестало пугать, – рушилась на глазах вместе с каждым автомобилем, пролетающим навстречу.

Она снова и снова вспоминает вопрос соцработницы: «Хорошо ли вы знаете своего партнера, миссис Лоулер? Часто ли вы оставляли его наедине со своей дочерью?»

Слезы жгут глаза, и Бет включает дворники: начинает накрапывать дождь. Она старается вспомнить: оставляла ли? Кажется, да; но ненадолго и, конечно же, не настолько, чтобы…

Бет мотает головой. Нет, сама мысль о том, что мужчина, которого она любит – единственный настоящий мужчина в ее жизни, – мог обидеть ее ребенка, попросту невыносима. «Почему вы хоть на секунду не допустите, что Лили права?» Нет. Все неправда. Ник всегда возвращается поздно вечером; они ужинают, купают Лили и укладывают ее спать, читают сказку на ночь… Да, соцработница упоминала сказку… Было ли такое, чтобы Ник укладывал девочку один? Бет бьет себя ладонью по лбу: в голове пусто. Может, и было.

Господи, это же полнейший бред! Ник никогда не обидел бы ребенка – он не способен причинить вред даже цветку. Он добрый, светлый, заботливый… Но если даже Бет готова заподозрить его в дурном, что подумают остальные? Мол, дыма без огня не бывает?

С тошнотой в горле она вспоминает, как Эван смотрел ей вслед, когда она, униженная, вся в слезах, выбегала из школы. До чего мерзкая и фальшивая улыбка играла у него на губах… Это все он. Его рук дело. Он оговорил Ника, чтобы отомстить и разрушить ее будущее. Как можно было поступить так со своей родной дочерью? Каким надо быть чудовищем?

Сердце стучит в такт дворникам. Бет лихорадочно роется в сумке на пассажирском сиденье; наконец находит телефон и набирает номер Эвана, хватая ртом воздух.

— Ответь… ну ответь же, черт тебя возьми…

— Здравствуй, Бет. – Эван берет трубку после нескольких гудков. Голос у него спокойный, даже слегка веселый, будто он рад звонку.