Книга Пустая ловушка, страница 67 – Джон Данн Макдональд

— Ну что ты, не нужно, моя хорошая.

Она смотрела в пустоту и крепко держала мою руку:

— Все закончилось, да?

— Да. Все закончилось, Нэнси.

Она отвернулась от меня.

— Я все думаю о чем-то ужасном, — произнесла она негромко.

— Например?

— Например, о том, чтобы подождать, пока все это закончится. Шесть месяцев. Или даже год. А потом вернуться назад и найти способ прожить счастливые годы.

— Что ты имеешь в виду?

Она резко повернулась ко мне, ее глаза выражали почти что ярость.

— Мы, должно быть, почти ровесники, Клинт. Я могла бы помочь тебе в работе и во всем. Знаешь, мы ведь сдавали анализы. Дело было не во мне, я могу иметь детей. На этот раз все будет как нужно. Все молодые люди живут вместе. И переезжают с места на место. Мне это все знакомо. Мной, такими людьми, как я, можно гордиться. Я всегда активна в комитетах и все такое. Я всегда обустраивалась на новом месте так, что приятно было посмотреть. Все было хорошо, пока мы не приехали сюда. Вот та ужасная вещь, о которой я все время думаю.

Я ничего не ответил, но я и не выпустил ее руку. Она снова отвернулась:

— Глупо, правда?

— Тебе сейчас тяжело.

— Дело не в тебе. Я просто хочу таким образом вернуть жизнь назад. Просто хочу опять стать такой, какой была, только на этот раз с детьми. Прости, Клинт.

— Не нужно просить прощения.

— Ты не хочешь попробовать, нет?

— Прости.

Она убрала свою руку. Я встал и попрощался с ней. Нэнси не двинулась с места, не ответила и не посмотрела на меня. Я потихоньку вышел. А когда уже добрался до своей машины, приехал Круслов. Он и еще один человек направились к дому. Я двинулся наперерез и перехватил их.

— И что теперь? — спросил капитан. Он выглядел законопослушным, подавленным и усталым.

— Теперь я хочу знать, насколько ты горд собой, Круслов? Хочу знать, много ли ты получил удовольствия от того, как меня дубасил?

Он холодно посмотрел на меня:

— Хочешь извинений?

— А что, можешь попробовать.

— Никогда, дурак чертов! Ты нашел тело и вывез его. Какое право имеет штатский вроде тебя совать нос в работу полиции? Ты усложнил мою работу, угробил улики, трепал языком, а теперь являешься с важным видом и ждешь извинений. Есть статьи, под которые подпадают твои действия, и, если ты очень уж меня допечешь, я попробую устроить так, чтобы тебя привлекли по какой-нибудь из них. А теперь прочь с моей дороги!

Я освободил ему дорогу прежде, чем он отпихнул меня тяжелым плечом и прошел в дом. Я чувствовал себя как отшлепанный ребенок. Потом залез в «мерседес» и уехал.

Я одержал верх в споре с Тони и перевез часть моих пожитков в номер второразрядного отела. Я одержал верх, заявив, что теперь мне не продержаться в Си-пи-пи и несколько дней. Захватив с собой сумку сандвичей с сыром и ливерной колбасой и блок из шести банок пива, мы уехали далеко за город. Перед этим мне удалось избавиться от двоих репортеров, скорее благодаря скорости, чем хитрости.

С поросшего травой берега мы бросали крошки в реку. Пескарики яростно набрасывались на них. Я лежал на спине, и ее расслабленное бедро так подходило к моей шее, будто было специально для этого предназначено.

— Перестань хмуриться, — попросила Тони негромко.

— Не могу.

— Все уже позади.

— Додд был хладнокровным человеком, Тони. Из тех, кто просчитывает все варианты. Безжалостным человеком. Мог он убить? Да, если бы это принесло ему большую выгоду и если бы он был уверен на основании логических выкладок, что это сойдет ему с рук. Стал бы он совершать самоубийство? Возможно, если бы осознал, что его поймают. И как все это между собой согласуется? Да никак. Никакой выгоды от смерти Мэри он не получил. И никто его пока даже не подозревал.