Книга Дневник мертвых бывших, страница 106 – Эмма Шиммерман

— Скорей уж, как поскользнуться, упасть, очнуться – гипс, – бормочу я.

Но он берет меня за руки, крепко держащиеся за палки, когда мы начинаем спускаться с холма.

— Согни ноги сильней, – говорит он.

Я делаю это и немедленно теряю равновесие, плюхаясь на задницу. Он продолжает скользить спиной вперед до тех пор, пока не передвигает свои лыжи в позицию в форме перевернутой буквы V и не останавливается.

— Предстоит долгое утро.

— Это была твоя идея, – ворчу я, вставая на ноги.

Он снова встает передо мной, удерживая меня; когда мы скользим вниз с горы еще чуть дальше, он сохраняет лыжи в этом положении в форме V и использует свои руки, чтобы удерживать меня перед собой и не дать нам набрать быстрый темп.

— О'кей, я собираюсь отпустить твои руки, а ты будешь держать равновесие, – говорит он.

Он отпускает меня, и я использую палки и свой вес, чтобы балансировать, как научил нас вчера Жак, но я набираю слишком большую скорость и врезаюсь в Эшера. Он держится за меня, когда пытается заставить нас затормозить, но я теряю равновесие, еще раз плюхаясь на задницу, в то время как он отпускает меня и уклоняется в сторону.

— Все в порядке, вставай.

Нам все еще предстоит преодолеть долгий путь, чтобы спуститься с этого холма.

Спустя еще примерно пять раз того, как я упала, и один раз, когда я повалила его вместе с собой, у нас обоих кончается терпение.

— О'кей, ну вот, – говорит он. – Ты это делаешь!

Это рекорд, как долго я смогла удержаться на ногах, и Эшер убирает свои лыжи из положения в форме V и скользит вниз спиной передо мной, после чего разворачивается, чтобы скользить рядом со мной, и я осознаю, что передо мной теперь нет ничего, чтобы затормозить меня, если понадобится.

— Ого. – Я начинаю набирать скорость. – О'кей, я хочу притормозить.

— Пицца, – говорит он рядом со мной.

— Пицца? – Я в смятении и в панике.

— Поставь лыжи в форме V, как пицца!

Он показывает мне это движение, и я все утро смотрела на его позицию в форме перевернутой V, и это первое, что приходит в голову, но от этого движения я лишь лечу задом наперед и кружусь, несясь вниз с горы. Когда я прекращаю движение, я лежу в снегу, глядя на небо, пытаясь перевести дыхание. У меня весь зад болит от падений на него сегодня и вчера. Эшер останавливается рядом со мной и вздыхает.

— Я сказал «пицца».

— Я тебя слышала.

— Тогда почему ты этого не сделала?

— Потому что я второй раз в жизни катаюсь на лыжах и не знаю, что делаю.

Я остаюсь на земле, опасаясь, что, если я встану, мне придется начинать снова. Мои бедра горят, а ступни ломит.

— Если бы ты просто слушала то, что я говорю тебе сделать, мы бы быстрее покончили с этим. Ты упрямая и никогда не слушаешь, – заявляет он, и у меня такое чувство, что он говорит не только о катании на лыжах.

Я сажусь.

— Это я никогда не слушаю? Это ты постоянно насильно заставляешь меня делать то, что я не хочу, даже когда я говорю «нет».

— Потому что я пытаюсь помочь тебе!

— Помочь мне? Нет, ты пытаешься помочь себе! И ты – такой грубиян.

— Грубиян? Это что, третий класс?

— Ты самой большой урод, что я когда-либо встречала. Я не знаю, почему мы вообще это делаем. Я никогда этого не хотела! – ору я в ответ.

— А ты думаешь, я хотел? – орет он в ответ на меня, и сейчас мы определенно разговариваем не про катание на лыжах.