Книга Дневник мертвых бывших, страница 109 – Эмма Шиммерман

— Называй меня Беном. – Мужчина улыбается, протягивая руку.

Я беру ее.

— Приятно с вами познакомиться, – говорю я с улыбкой.

— Как моему сыну удалось заполучить такую девушку, как ты? – поддразнивает Бен, стукнув Эшера по предплечью.

Уэс подходит к нему сзади, хлопнув Бена рукой по плечу.

— Мы все задаемся тем же вопросом, дядя Бен.

Я нервно смеюсь, в то время как Эшер скрежещет зубами. Я вижу, как движется его челюсть под улыбкой с плотно сжатыми губами.

— Эшер, почему бы тебе не пойти сыграть что-нибудь на фортепиано, пока все общаются перед обедом? Ты же знаешь, твой дедушка это обожает, – говорит его отец и бросает на него взгляд, который я не могу расшифровать.

Эшер настороженно бегает взглядом между нами троими, прежде чем направиться к фортепиано в углу столовой.

— Итак, Слоан.

Бен обнимает меня рукой, уводя прочь от Уэса. Я бросаю на него взгляд через плечо, когда мы уходим прочь, и Уэс ободряюще кивает мне.

— Ты первая девушка, которую Эшер когда-либо приводил домой. Мне интересно почему. Я уж начал подумывать, что его вообще не интересуют девушки.

Эта мысль почти что заставляет меня рассмеяться. Его определенно интересуют девушки, целая куча. Его так интересуют девушки, что он не мог выбрать только одну, чтобы привести ее сюда, вот что я хочу сказать. Но я просто смеюсь за компанию.

— Что у тебя за семья, Слоан?

— Моя семья? Хорошая, они хорошие люди.

— У них есть деньги?

Этот вопрос застает меня врасплох.

— Эм, типа того, я хочу сказать, у моего отчима есть. Однако не такие.

Я не знаю, какой ответ мне положено дать. Я просто надеюсь, что это правильный.

— Итак, тогда ты хочешь моего сына ради его денег?

Я резко останавливаюсь.

— Что?! Нет, я бы никогда… – яростно качаю головой я.

— Я просто шучу, – говорит Бен. – Но никогда не знаешь наверняка. А, Шарлотта, моя любимая племянница.

Отец Эшера отворачивается, чтобы поговорить с сестрой Уэсли, без какого-либо формального завершения этой беседы, но я воспринимаю это как намек на то, чтобы уйти прочь. Эшер играет медленную мелодию на фортепиано, и я подхожу, чтобы сесть на банкетку рядом с ним.

— Твой отец только что спросил меня, не охочусь ли я за деньгами, – говорю я.

— Вот уж чья бы корова мычала, – вздыхает он. – Просто постарайся держаться от него подальше. Несомненно, он здесь ради халявы.

— Это та мелодия, которую ты сыграл мне, – говорю я, когда узнаю ее.

– Clair de Lune^[14], – говорит он. – Это была любимая мелодия моей мамы.

— О, я…

— Обед готов, все сюда! – зовет мама Уэсли, заглушив наш разговор и звуки фортепиано.

Все начинают гуськом идти в столовую и рассаживаться за длинным столом в центре, и мы встаем с банкетки, чтобы присоединиться к ним. На каждом месте разложена красная сервировочная подложка, на которой лежит больше столовых приборов, чем, как я думала, нужно для обеда, вокруг тарелки с золотой каемкой и с затейливо сложенной салфеткой, украшенной падубом. Я занимаю место рядом с Эшером, с Даниэль с другой стороны от меня и отцом Эшера прямо напротив. Он подмигивает мне, когда садится, и я немедленно отвожу взгляд.

В конце стола встает мужчина, выглядящий почти идентично отцу Эшера, но ниже и стройней. Я узнаю его с фотографий Уэсли: это его отец.

— Так здорово, что почти вся наша семья собралась здесь сегодня, вместе с несколькими новыми друзьями. И как раз в самый подходящий момент – неделя пятидесятилетней годовщины открытия курортного комплекса. Мне греет сердце то, что всего лишь через несколько недолгих месяцев он окажется в руках у моего сына и наследие продолжится…