Книга Дневник мертвых бывших, страница 64 – Эмма Шиммерман

Я игнорирую его, когда встаю на цыпочки, пытаясь ощупью обыскать верхнюю полку шкафа.

— Не могу поверить, что ты заставила этого типа пойти с тобой на студенческую домашнюю вечеринку и рискнуть тем, что его увидят.

— Не волнуйся, после вечеринки он был вознагражден за свою храбрость. – Я пытаюсь дотянуться до края коробки в углу, и мне это почти удается.

Эшер кладет шлем обратно и подходит ко мне со спины, чтобы помочь.

— И что это была за награда? – спрашивает он у меня над ухом, как раз когда мне удается коснуться коробки и ее содержимое вываливается и рассыпается вокруг нас.

Я поворачиваюсь и поднимаю на него взгляд.

— Используй свое воображение. – Я наклоняюсь, чтобы начать собирать то, что вывалилось из коробки, и он делает то же самое.

— В этом нет необходимости. Я помню, в каком конкретно костюме ты была в ту ночь, учитывая, что на тебе почти не было одежды…

Я ахаю, перебивая его:

— О господи.

Все в этой коробке касается… меня. Здесь мои фотографии, билеты на представления, которые мы смотрели, бумажное меню из посещенной нами забегаловки, на котором я нарисовала нас в виде человечков в стиле палка-палка-огуречик, копии моей домашки по его курсу и несколько экземпляров книг в бумажных обложках, которые я комментировала для него. Мы копаемся в этом ворохе, Эшер тихо говорит: «Что за хрень», перебирая сувениры.

— Я даже никогда не видела некоторые из этих фоток. – Я поднимаю одну из них, снятую с улицы через окно «Боба». Тут есть фото, где я разговариваю с Анникой перед зданием английского факультета, еще одно, где я сижу в своей машине. – Когда, черт побери, он их сделал?

— Это словно какой-то жуткий алтарь в обувной коробке, посвященный тебе, – говорит Эшер, затем прокашливается, передавая мне фото.

На нем я сплю в постели топлес. Я ахаю и выхватываю у него фото, разрываю его и убираю к себе в карман.

— Лучше сама перебери остальное.

Я просматриваю их, ища другие обнаженные фотографии, и именно тогда я нахожу снимок своего дневника. Не снимки с его содержимым, но просто с кожаным дневником, лежащим на кухонной стойке в его старой квартире. Вероятно, он был сделан в тот день, когда я вернулась туда, расстроенная по поводу Тристана, и написала для него надгробную речь. Это было до того, как у нас с Майлзом все стало реально серьезно, и он больше проявлял любопытство по поводу дневника, чем расстраивался, что я общалась с кем-то другим, в то время как крутила шашни с ним. Я рассказала ему, что это такое, и он спросил, может ли он почитать дневник. Если он сделал снимок обложки, как знать, не сделал ли он еще и снимки того, что внутри.

Внимание Эшера привлекают фары, светящие через окно спальни.

— Это он, – говорит он. – Пошли. На кухне есть задняя дверь.

Я второпях убираю все назад в коробку, за исключением фото моего дневника.

— Однако же мы не нашли дневник – у меня нет доказательств.

— Мы можем вернуться. Ну же. – Он утаскивает меня, прежде чем я успеваю забросить коробку обратно в шкаф.

Мы несемся вниз по лестнице и к задней раздвижной двери, как раз когда слышим ключи у передней двери. Я треплю Лося по голове на прощание, прежде чем закрываю за нами дверь и скрываюсь в ночи вместе с Эшером.

Воскресным утром меня будит электронное письмо от Майлза, в котором он спрашивает, можем ли мы назначить встречу на другой срок, и говорит, что будет в этих местах через две недели, если я буду свободна. Мне немедленно становится дурно, когда я вспоминаю посвященный мне алтарь в обувной коробке у него в шкафу. Если мы что и выяснили прошлой ночью, так это то, что Майлз, несомненно, одержим мной. Все еще предстоит узнать, является ли он убийцей или нет.