Книга Босс напрокат для строптивой пышки, страница 6 – Лея Фрост

— Доброе утро, Снегирёва, — он прислонился к дверному косяку точно так же, как вчера. — Макет готов?

— Доброе утро, — я старалась, чтобы голос звучал ровно. — Готов. Сейчас скину на почту.

— Не надо на почту. Покажите здесь.

Я напряглась. Обычно он смотрел макеты у себя в кабинете, а правки присылал письмом. Но спорить не стала — развернула монитор и открыла файл.

Он подошёл ближе. Остановился у меня за спиной, и я почувствовала запах его парфюма — что-то древесное, тёплое, с ноткой цитруса. Его дыхание коснулось моего затылка, и по коже побежали мурашки.

— Интересное решение, — произнёс он задумчиво. — Вы отказались от красного.

— Красный — агрессия, — я старалась говорить уверенно. — А фитнес — это не про агрессию. Это про силу. Про внутренний стержень. Синий — цвет уверенности. И я оставила только одно фото, потому что...

— Потому что один идеальный торс работает лучше, чем десять посредственных, — закончил он за меня. — Я понял.

Я замерла. Он понял. Без объяснений. Просто посмотрел и понял.

— Утверждаете? — спросила я осторожно.

— Утверждаю. — Он выпрямился, и я мысленно выдохнула. — Но есть одна деталь.

Я напряглась. Сейчас начнётся: «добавьте логотип покрупнее», «шрифт не тот», «почему так мало текста».

— Выйдите сегодня из офиса вовремя, — сказал он.

Я моргнула.

— Что?

— Вчера вы засиделись допоздна. Сегодня уходите в шесть. Это не просьба, Снегирёва. Это забота о здоровье сотрудников.

Он развернулся и ушёл, оставив меня сидеть с открытым ртом. Забота о здоровье сотрудников? С каких пор? И почему именно обо мне?

Ленка просунула голову в дверь.

— Ну что, утвердил?

— Угу, — я всё ещё смотрела в пустой дверной проём.

— А чего ты такая красная?

— Не знаю, — честно ответила я. — Может, давление.

Ленка хмыкнула и скрылась, а я уткнулась лбом в стол. Давление. Точно. Просто давление. И сердце колотится не потому, что он стоял в полуметре от меня и дышал мне в затылок. И мурашки — это от сквозняка. А то, что я до сих пор чувствую запах его парфюма, — так это он просто въедливый.

К обеду я немного пришла в себя. Даже съела суп в корпоративной столовой, хотя обычно ограничивалась бутербродом за рабочим столом. Но сегодня мне хотелось побыть среди людей — чтобы отвлечься, чтобы не думать, чтобы не прокручивать в голове каждое его слово.

Не помогло.

За соседним столиком сидели девочки из бухгалтерии и обсуждали Аверина. Я невольно прислушалась.

— Говорят, он с этой... ну, с моделью из «Глянца» расстался.

— Да ладно! Они же вроде пару месяцев назад на каком-то мероприятии вместе были.

— Вот именно — были. И нет больше. Мне Катька из приёмной сказала, она сама видела, как эта модель к нему приезжала, а он её даже в кабинет не пустил. Вышел и сказал: «Нам не о чем разговаривать».

— И что она?

— Скандалила. Грозилась прессе рассказать что-то. Но он ей так спокойно: «Рассказывайте. Вам пиар, мне безразлично». И ушёл.

Девушки восхищённо заохали. Я ковыряла ложкой в супе, делая вид, что меня это совершенно не интересует. Модель. Ну конечно. С его-то внешностью, деньгами и статусом — с кем ему ещё встречаться? С такими, как я? С пышками, которые танцуют с кофемашинами и заедают стресс круассанами?

Смешно.

Я отодвинула тарелку. Аппетит пропал.

В четыре часа дня позвонила мама. Я увидела её номер на экране, и настроение, которое и так болталось где-то на уровне плинтуса, рухнуло в подвал.