Книга Зависимость от чудовища, страница 5 – Стейси Кроу

Интересно, какой стала бы я, родись особенной? Может, тогда мать смотрела бы иначе. Может, Джон думал бы, прежде чем поднимать руку. Может, троюродная тётка не спрашивала бы каждое утро, когда освободится комната. Глупости. Богинями рождаются, а не становятся. Я же появилась на свет в обычной больнице, у заурядной женщины, которая просто не хотела меня любить. И никакая морская пена этого не исправит.

— Эй, — Стеф дёрнула меня за рукав. — Ты где витаешь? Говорю, может, зайдём в ту кофейню? У них там пирожные с кремом.

— Да, — ответила я, возвращаясь в реальность. — Пойдём.

Крем так крем.

Вечером Стеф умчалась на свидание.

Брэд. Экономический факультет. Парень с обложки университетской газеты, где печатают снимки лучших спортсменов. Встретив его в столовой совсем недавно, подруга мгновенно излечила разбитое сердце. Вчерашние страдания забыты, новая любовь уже на горизонте. Удивления это не вызвало. Стеф из тех людей, которые не выносят одиночества. Ей необходим кто-то, кто будет смотреть влюблёнными глазами, носить рюкзак и говорить комплименты. Без этого она вянет, точно цветок без полива.

— Я пойду в твоей юбке? — спросила она, накручивая локон на палец и критически разглядывая отражение в зеркале.

— Иди, конечно, — ответила я, не отрываясь от книги. — Развлекайся.

— Ты лучшая подруга! — Соседка чмокнула меня в макушку и выпорхнула за дверь, оставив после себя шлейф духов.

В комнату тут же просочилось лёгкое чувство покинутости. Я осталась одна. В принципе, мне к этому не привыкать. Вся моя жизнь — умение обходиться без компании. Но иногда, особенно по вечерам, когда за окном темнеет, а в коридоре слышны чужие голоса и смех, тоска накрывает с головой.

Отложив книгу, я подошла к окну. За стеклом горели огни города. Где-то там Стеф пила кофе и строила глазки Брэду. Где-то там жили обычные люди с нормальными семьями. А я здесь.

Я включила плеер.

Музыка всегда оставалась единственным, что никогда не предавало и не бросало. В школе стоило заткнуть уши наушниками, чтобы провалиться в параллельный мир, где не существовало Джона и одноклассников, травивших за «странность».

Больше всех я люблю Лану Дель Рей. Королева грусти, настоящая богиня. Слушая этот низкий, тягучий, немного надтреснутый вокал, кажется, будто она поёт обо мне. О тех, кому судьба не подарила красивой сказки. О выживающих, а не живущих. В клипе Ride певица сидит на обочине, глядя в никуда, а потом звучит фраза: «I was in the winter of my life». Я была в зиме своей жизни. Это про меня. Точное описание холода, который приходилось носить в себе годами.

В четырнадцать я слушала этот голос, лёжа на раскладушке на кухне, — отдельного угла в квартире отчима не выделялось. Школа казалась адом, сверстники чуяли слабых за версту. Я была той, кого дозволено унижать, потому что некому заступиться. Матери плевать, Джон только радовался чужим слезам, учителя делали вид, будто ничего не замечают. Лана спасала. Тексты твердили: ты не одна. Есть те, кому тоже больно, но они превращают страдание в искусство. Превращать в искусство, я не умела — умела только терпеть. Но с треками в плеере становилось не так одиноко.

Следом заиграла Young and Beautiful: «Will you still love me when I'm no longer young and beautiful?» Глупый вопрос. Меня не любили, даже когда была совсем ребёнком. Даже когда старалась быть удобной и незаметной, училась на одни пятёрки и никогда не просила денег на новую одежду.