Книга Зависимость от чудовища, страница 73 – Стейси Кроу

Больница. Серое здание с тускло горящими окнами. Табличка на входе. Несколько машин на парковке. Всё как всегда. Всё как везде.

— Я подожду здесь, — сказал он.

Я повернулась к нему. Маска черепа смотрела на меня пустыми глазницами.

Я кивнула. Отстегнула ремень. Открыла дверь. Холодный воздух ударил в лицо, пробирая до костей. Я вышла и захлопнула дверь.

Машина осталась стоять на парковке. Чёрная, огромная, чужая. А в ней — он. Мой личный демон. Который почему-то мне помогает.

Я побежала.

Входная дверь поддалась с тяжёлым скрипом. Внутри пахло лекарствами, хлоркой и страхом. Вечный запах больниц. Я пронеслась мимо пустой регистратуры, мимо автомата с кофе, мимо поста охраны, где дремал пожилой мужчина.

Реанимация. Третий этаж. Я знала это место. Мы привозили сюда бабушку, когда она умирала. Джуди плакала тогда. Я не плакала. Я просто стояла в углу и смотрела.

Лифт ехал слишком долго. Я била по кнопке этажа, будто это могло его ускорить. Наконец двери открылись, и я вылетела в коридор.

Белые стены. Зелёная плитка на полу. Лампы дневного света, гудящие над головой. И запах. Этот чёртов запах смерти и надежды, который висит в таких местах всегда.

Я увидела её сразу.

Джуди сидела на пластиковом стуле у двери с табличкой «Реанимация. Вход воспрещён». Она была одна. Сгорбленная, маленькая, в какой-то старой куртке, которую я помнила с детства. Волосы растрёпаны, лицо серое, под глазами тёмные круги.

Она подняла голову и увидела меня.

— Сия.

Её голос прозвучал тихо, почти шёпотом. Я остановилась в нескольких шагах, не в силах подойти ближе. Мы смотрели друг на друга, и я не могла понять — рада она мне или нет. В её глазах было столько всего: боль, страх, усталость. И что-то чего я не могла расшифровать.

— Он там, — сказала она, кивая на дверь. — Меня не пускают к нему.

Голос дрогнул.

— Говорят, только родственники первой очереди. Родители. А я... я же мать. Почему меня не пускают? Я же его мать!

Она почти кричала, но крик выходил сдавленным, хриплым.

— Джон на ночной смене, — продолжила она. — Я звонила ему, но он сказал, что не может отпроситься. Сказал, что деньги нужны. Что мы и так по уши в долгах.

Она закрыла лицо руками.

— Я очень переживаю за моего малыша, Сия. Очень.

Я стояла и смотрела на неё.

На эту женщину, которая вышвырнула меня из дома. Которая смотрела, как Джон меня бил, и молчала.

А сейчас она сидит здесь, сломленная, и плачет. Плачет по своему сыну. По тому, кого она любит. По тому, кого она всегда любила.

Я не знала, как мне реагировать.

Внутри было пусто. Не больно. Не зло. Просто пусто. Как будто все чувства, которые я должна была испытывать к этой женщине, вынули и выбросили много лет назад.

Я подошла к двери реанимации и посмотрела в маленькое окошко. Там был коридор. Белый, длинный, пустой. Где-то в конце палаты. В одной из них мой брат.

Я сжала кулаки.

— Я поговорю с врачами, — сказала я, не оборачиваясь. — Деньги будут. Не переживай.

Джуди всхлипнула за спиной.

— Сия... откуда? Ты же сама...

— Не важно, — перебила я.

Я нажала кнопку звонка. Через минуту дверь открылась, и на пороге появилась медсестра в синей форме.

— Вы к кому?

— К Дешону. Я его сестра.

Медсестра посмотрела на меня усталым взглядом.

— Время посещения давно закончилось. И вообще, к реанимационным больным пускают только по согласованию с лечащим врачом. Приходите завтра.