Книга Зависимость от чудовища, страница 75 – Стейси Кроу

Я замерла.

Что?

— Врачи говорили, это защитная реакция, — Джуди покачала головой. — Что-то с психикой. Но мы не пошли к ним на лечение. Не было денег. Не было времени. Джон сказал, что ты просто притворяешься, чтобы привлечь внимание.

Она закрыла глаза.

— А я была слишком молода и глупа, чтобы принять это. Чтобы понять. Мне было семнадцать, когда ты родилась, Сия. Семнадцать! Я сама была ребёнком. Я не знала, что с тобой делать. А твой родной отец...

Она замолчала. Надолго.

Я смотрела на неё и не дышала.

— Он оставил в моей душе такие шрамы, такую боль и ненависть, что их невозможно излечить, — сказала она наконец. — Я очень надеюсь, что у тебя всё будет хорошо. Правда. Но ты видишь, я не могу помочь даже себе. Не говоря уже о тебе. У меня нет сил, понимаешь?

Нет сил.

Я слышала эти слова и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Сжимается в тугой, болезненный комок.

— Но на Дешона ведь они есть, — сказала я тихо.

Она посмотрела на меня. По-другому. Как-то... странно. Будто я спросила о чём-то само собой разумеющемся.

— Дешон — моя жизнь, — произнесла она просто.

Так просто. Как факт. Как дождь за окном. Как то, что трава зелёная, а небо синее.

Дешон - жизнь.

А я нет.

Я это знала. Всегда знала. В глубине души, в самом тёмном углу, куда я прятала правду, я всегда это знала. Но слышать это вслух, вот так, прямо в лицо...

Мне было больно.

Очень больно.

И в то же время — странно спокойно. Будто какая-то давняя рана, которая никогда не заживала, наконец-то вскрылась и выпустила гной. Теперь можно дышать. Теперь можно лечить.

Пусть мне будет больно. Если жизнь распорядилась так, чтобы больно было кому-то из нас двоих — пусть это буду я. Только не Дешон. Пожалуйста, только не он.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент дверь реанимации открылась.

Вышел врач. Высокий, уставший, в зелёной хирургической форме. На бейджике значилось: «Доктор Салис».

Джуди подскочила мгновенно, будто её пружиной подбросило.

— Ну как он? — Голос сорвался на визг. — Что с моим сыном?

Доктор Салис посмотрел на неё усталым, но спокойным взглядом.

— С вашим сыном всё будет в порядке, — сказал он. — Он сильный. Отделался лёгким сотрясением, ушибами, парой ссадин. Завтра переведём его в платную палату.

У меня с души будто камень упал.

Такой тяжёлый, что я даже не замечала, как он давил всё это время. Я выдохнула. Воздух вошёл в лёгкие легко, свободно, впервые за несколько часов.

— Я снял побои, — продолжил доктор, переводя взгляд с Джуди на меня. — Вы будете писать заявление?

— Да! — Выкрикнула я, не думая.

Доктор кивнул.

— Хорошо. А пока...

Он посмотрел на часы.

— Он пришёл в себя. Думаю, я могу дать пять минут на встречу. Но только одному человеку. И ненадолго.

Я посмотрела на Джуди. Она стояла, прижимая руки к груди, и смотрела на дверь. На лице её было написано такое отчаяние, такая жажда, что у меня внутри всё перевернулось.

— Ты не против, если я с ним поздороваюсь? — Спросила я.

Она перевела на меня взгляд. Удивлённый. Растерянный. А потом кивнула.

— Иди, — сказала она тихо. — Он тебя любит. Ты для него... ты для него как свет в окне.

Я не стала спрашивать, что это значит. Просто кивнула доктору и пошла за ним.

Доктор Салис выдал мне одноразовый халат, бахилы, маску. Я натянула всё это дрожащими руками. Сердце колотилось где-то в горле.