Книга Развод. Невеста моего мужа, страница 11 – Ксения Хиж

Но ее подколы.

Она знает? Или догадывается... Или просто так совпало?

Но от её слов меня прямо заштормило, как в море, когда не видно берега.

***Весь день я собирала Мишу. Сложила его вещи, учебники, игрушку любимую, с которым он спит. Сама собрала рюкзак: джинсы, футболки, аптечка, фонарик. Ничего лишнего. Деньги сняла с карты, порядка двадцати тысяч. Артёму пока не сказала ни слова. Да и не торопиться можно, свекровь, наверное, уже донесла. Только вот ее я провела, а Артема так просто не обманешь. Тут надо убедительной быть на все сто.

А вечером я погрузила вещи сына в машину и повезла его к свекрови. Там нас ждет ужин и допрос с пристрастием и как минимум полчаса разговоров. Пока едем, морально подготовлюсь. Она хорошая женщина, я ее уважаю, все-таки она мне моего любимого мужа родила и вырастила, поэтому и молчу.

Но сегодня я чувствовала, что молчать становится всё труднее.

Миша всю дорогу хмурился, косился недоверчиво. Его глаза, точь-в-точь как у отца, смотрели на меня с таким взрослым вопросом, что сердце разрывалось.

— Мам, ты чего, правда уезжаешь?

— Правда, сынок. Я быстро. Научусь новому и вернусь. Может и зарплату поднимут?

— А папа знает?

— Папе я позвоню. Сегодня же, не волнуйся.

Я сжала руль, смотря на дорогу. На самом деле я ещё не решила, позвоню ли. И что скажу. И увижу ли его там.

Всё висело на волоске.

А я везла сына к свекрови и чувствовала, как за спиной закрывается дверь в мою прежнюю жизнь.

Мы подъехали к дому Надежды Петровны. Её окно светилось жёлтым, из трубы тянуло дымком. Я припарковалась у забора, выключила двигатель и несколько секунд сидела, глядя на этот уютный, родной с детства мужа дом.

— Мам, ты чего выключилась? — спросил Миша. — Идем?

— Да, конечно, идем, бабушка ждет, задумалась просто.

— О чём?

— Да так, о жизни.

Он не понял, конечно, пожал плечами, вылез из машины. Я вздохнула и пошла за ним.

Надежда Петровна встретила нас на пороге. В переднике, раскрасневшаяся от плиты.

— О, приехали! — загудела она. — А я уж думала, не доедете. Мишенька, внучок мой! — она обняла его, прижала к пышной груди. — Иди, иди, у меня там пироги с картошкой, твои любимые. А ты, — свекровь перевела взгляд на меня, — проходи, не стой на пороге.

На кухне было тепло, пахло сдобой и укропом. Миша сразу уселся за стол и набросился на пирог, а я села напротив, сложила руки на коленях.

— Ну, рассказывай, — свекровь плюхнулась на табуретку, подперев щёку рукой. — Что за командировка такая, что ни срываешься?

— Я же объяснила: повышение квалификации, — я старалась говорить ровно, но чувствовала, как под её взглядом становлюсь маленькой и виноватой. — Аттестация. Без этого дальше не продвинуться.

— И давно у вас в канцелярии аттестацию проходят?

— Всегда.

— Первый раз слышу.

Я промолчала.

Свекровь не сводила с меня глаз. Она знала как будто, что я вру, или догадывалась. Но выпытывать не стала, по крайней мере при Мише.

— Ладно, — сказала она наконец. — Твоё дело. Только Артёму позвони, предупреди.

— Он знает, — ответила я.

На самом деле он не знал ничего. Я ещё не решила, когда скажу и скажу ли вообще.

Миша доел пирог, вытер рот рукавом.

— Ба, а ты мне кровать постелила? Поиграть успеть еще хочу. Где та игра с машинами?

— Постелила, конечно. И игра твоя на месте.