Книга Лечение измены от полковника, страница 13 – Елена Ткачева

Марат, его подчинённый, стоял к нему спиной, тяжело дыша и вколачиваясь в девушку с какой-то животной яростью. Его рык — грубый, переполненный жадностью — эхом раздался в тесном кабинете, смешиваясь со звуком шуршащих бумаг и глухим стуком мебели о стену.

— Боже, как же у тебя узко, — прохрипел Тарасов, не замечая их.

И тут девушка заметила их, стремительно оттолкнула от себя Марата и начала поправлять на себе одежду.

— Ты... ты... как ты мог? — голос его жены сорвался на высокий, надрывный крик.

Тарасов быстро натянул штаны, не глядя на жену. В его взгляде не было раскаяния — только раздражение от того, что момент был испорчен. Он подошёл к ней, грубо схватил за плечи и тряхнул, заставляя смотреть на него.

— Это не то, что ты думаешь, — процедил он сквозь зубы. — Я всё объясню позже.

— Что ты объяснишь? Что трахал какую-то шлюху прямо на рабочем столе? — девушка вырвалась из его рук, пятясь к двери. Её лицо исказилось от гнева и обиды.

— Я не шлюха! — раздался сзади резкий женский голос. Девица у стола поднялась, поправляя бельё и глядя на жену Макара с вызовом. — Я его любимая женщина.

Громов молча наблюдал за этой сценой, чувствуя, как в груди закипает холодное бешенство. Он видел унижение женщины. Это было даже хуже, чем беспорядок в документах — это была полная деградация личности.

— Товарищ капитан, потрудитесь объяснить, что здесь происходит, — коротко бросил Громов, глядя на любовницу.

Марат заикнулся, не зная, с чего начать, и весь его самоуверенный вид мгновенно рассыпался. Он переводил взгляд с разгневанной жены на сурового полковника, и Громов видел, как по спине капитана пробежала дрожь. Весь этот цирк, разыгранный прямо в кабинете, теперь казался жалким и нелепым.

— Товарищ подполковник, — выдавил Тарасов, пытаясь вернуть лицу привычное выражение спокойствия. — Это не то, что вы подумали. Я могу все объяснить.

Громов перебил его, не давая шанса на оправдания. Он видел достаточно: дрожащие руки Надежды, её застывшие в бессилии губы и вызывающую позу курсантки, которая всё ещё пыталась казаться победительницей. В этом кабинете он чувствовал запах предательства и грязи, который не мог перебить даже её парфюм.

— Объяснишься через два часа. Жду объяснительную по происшедшему здесь. И курсант Синичкина, вас это тоже касается.

Он смерил девушку взглядом, от которого та моментально, потеряв весь свой боевой запал.

— Есть, — отрывисто ответила она.

Марат сжал кулаки, его лицо потемнело от ярости и бессилия.

— Есть, — глухо повторил капитан, сдаваясь.

— Иди домой, Надежда, — холодно бросил Марат, даже не глядя на неё. — Вечером поговорим.

Громов молча наблюдал за тем, как женщина развернулась и направилась к двери. Она шла прямо, высоко подняв голову, но он видел, как дрожат её пальцы и как блестят слезы в уголках глаз. Полковник почувствовал странный укол в груди — не сочувствие, нет, скорее уважение к её достоинству в этой позорной ситуации.

Громов вышел из здания вслед за ней, не оборачиваясь на оставшихся в кабинете. Петербург обдал его сыростью и холодом, но он не спешил возвращаться в тепло. Девушка шла впереди, её плечи вздрагивали, а шаги становились всё быстрее, словно она пыталась убежать от самой себя.

Он догнал её у самой парковки, когда она с силой захлопнула дверь машины. Сквозь стекло было видно, как она сжимается в комок за рулем, пытаясь скрыть лицо в ладонях. Громов остановился, глядя на неё сверху вниз. В её облике больше не было той выверенной грации, которую он заметил в коридоре; осталась только голая боль и бессилие.