Книга Лечение измены от полковника, страница 52 – Елена Ткачева

— Я буду здесь, — прошептала Надежда, склонившись к самому его уху. — Просто отдыхай. Я рядом.

Громов с трудом открыл глаза, и на этот раз его взгляд был более ясным. Он медленно перевёл его с Надежды на Ларису, которая всё ещё стояла у изножья кровати, не решаясь подойти ближе. В палате воцарилась странная, болезненная тишина, нарушаемая только мерным гудением приборов.

— Что ты здесь делаешь, — хрипло произнёс он, и каждое слово далось ему с видимым трудом.

Лариса вздрогнула, будто от удара.

— Валера, я приехала к тебе, хочу снова быть с тобой

— Вон, — перебил он её, и в его голосе, несмотря на общую слабость, проступили стальные нотки. — Уходи отсюда.

Лариса замерла, её губы дрогнули. Она попыталась сделать шаг вперёд, протянуть руку к нему, но Громов резко отстранился, насколько позволяли трубки и датчики. Его пальцы разжались, выпустив ладонь Надежды, и он с трудом повернул голову в ее сторону

— Я сказал тебе еще в Москве что между нами все кончено, — выдохнул он, закрывая глаза. — Уезжай.

Повисла тяжёлая пауза. Лариса стояла неподвижно, бледная и растерянная.

— Хорошо, — наконец тихо сказала Лариса. Она сглотнула, стараясь сохранить остатки достоинства.

Когда дверь за ней закрылась, Громов шумно выдохнул и снова открыл глаза. В них больше не было смятения — только глубокая усталость и что-то ещё, что Надежда не смогла сразу определить. Он смотрел на неё долго и внимательно, будто пытался запомнить каждую черту её лица.

— Спасибо, — наконец произнёс он почти неслышно. — Ты была здесь всё это время?

— Да, — кивнула Надежда, осторожно поправляя край одеяла. — Я была рядом. Каждый день.

Громов молчал, всматриваясь в неё, и в этом взгляде не было ни тени той строгости, которую он демонстрировал раньше. Он выглядел измождённым, почти прозрачным, но в глубине его глаз вспыхнуло что-то живое, жгучее, чего Надежда не видела прежде. Его пальцы снова нашли её руку, на этот раз уверенно и крепко сжав её ладонь.

— Я слышал твой голос, — прошептал он, и уголок его губ едва заметно дернулся. — Ты читала мне... какой-то ужасный детектив. С именами, которые невозможно выговорить.

Надежда смущенно улыбнулась, чувствуя, как по коже пробежали мурашки. Этот странный, интимный момент заставил её улыбнутся. Она невольно сжала его руку в ответ, ощущая тепло его кожи и ритмичный стук собственного сердца.

— Ты слышал? — тихо спросила она, склонив голову набок. — Значит, ты всё это время был там... рядом со мной?

Громов закрыл глаза, но руку не выпустил. Он глубоко вздохнул, и его голос стал более определённым, обретая прежнюю властность, смешанную с неожиданной искренностью. — Я слышал тебя и знал, что должен вернуться. Чтобы сказать тебе то, чего не успел сказать раньше.

Надежда затаила дыхание, глядя на него сверху вниз. В палате стало тихо; даже мониторы казались теперь менее важными.

— О чём ты?

Громов открыл глаза и посмотрел ей прямо в лицо. В этом взгляде больше не было сомнений или боли — только странная, тяжёлая решимость.

— Я люблю тебя, Надь. И теперь я больше не собираюсь этого скрывать или отрицать перед самим собой.

Надежда замерла, не в силах отвести взгляд от его лица. Слова, произнесенные таким тихим, почти невесомым голосом, оглушили её сильнее, чем любой из тревожных сигналов аппаратуры.