Книга Без права на отказ авторитету, страница 42 – Ася Любич

Судорожно сглатываю, пытаясь шевелить губами, но получается лишь часто дышать, издавая неприличные стоны.

Бешеное желание отдаться мучает всегда, как только мы видимся, независимо от слов и действий.

Это просто факт, с которым пора смириться, пожалуй: я не могу ему сопротивляться.

Отчаянно упираюсь руками в его грудь в последней жалкой попытке остановиться, но в следующую секунду чувствую под своими ладонями его тугие соски.

Мои давно ноют и горят в жадном ожидании.

Бауэр замирает, нависая, поставив руку рядом с головой и разглядывая меня с головы до груди.

Желание изводит, как и эта тишина, нарушаемая лишь шумом листьев и тяжёлым дыханием.

И сдаться хочется гораздо сильнее, чем убежать.

Слиться с ним, с природой в этом странном, почти волшебном моменте. Ведь что может быть естественнее, чем совокупление двух животных на природе?

Темные зрачки Бауэра расширяются, словно он читает мои мысли.

А я уже не могу остановиться, прийти в себя, стать человеком.

Вместо этого медленно вожу ладонями по мощным мышцам груди, время от времени возвращаясь к напрягшимся маленьким соскам.

Уже не владею собой, хочу его…

Прямо сейчас.

И это взаимно, иначе моя рубашка не слетела бы так быстро, лифчик не опустился бы вниз, позволяя груди ощутить на себе лёгкость ветерка, тяжесть дыхания, влажность языка.

— О Боже, еще…

Александр и не пытается закончить, он только начал.

Терзает, лижет, сосет, так смачно причмокивая, словно пытается меня съесть.

Мощная волна возбуждения рубит собой любые попытки думать. Остаются лишь инстинкты.

Теперь желание поднимается внутри с такой силой, что уже невозможно ему сопротивляться.

Губы Александра вернулись к моим, прилипая надолго.

Мне остаётся только отвечать на его грубые поцелуи, плотно прижимаясь всем телом, пока промежность неприлично трётся о его бедро.

Рубашку я уже сама с него стаскиваю.

Наконец чувствую под своими руками жаркую и скользкую от пота кожу, жёсткие курчавые волосы.

Во всём теле пульсирует кровь, но скапливается в одном месте, которое требует внимания, увлажняясь и горя.

Александр обхватывает руками мою грудь, принимается грубо мять, приказывая:

— Не лежи, ширинку расстёгивай.

А я даже мысли не допускаю, чтобы отказаться, потому что сама очень хочу ощутить всю его силу в себе.

Судорожная дрожь бежит по телу, как только в руке оказывается член, освобождённый из ширинки.

Чуть сдвигаюсь назад, чтобы Бауэр пристроился, сдвинул полоску трусов.

— Быстрее, быстрее, пожалуйста, — молю. Не могу остановиться, словно лечу вниз по тёмному туннелю… Навстречу долгожданной развязке.

Когда член прижимается к половым губам, на миг налетает страх. Пытаюсь невольно отползти, но Бауэр шлёпает ладонью по бедру, плотно фиксируя меня на земле, и хрипло рычит:

— Не дёргайся.

Между ног все мокро, стекает по половым губам, к которым плотно прилегает тёмно-розовая головка, принимаясь давить все сильнее.

Еще. Еще.

Пока член не оказывается внутри наполовину, а Бауэр не начинает шипеть и материться от того, какая я узкая.

Бессильно откидываюсь на траву, смотря на ветки деревьев и рваные куски голубого неба — ощущения нарастают стремительно и бесконтрольно.

Голова кружится, словно я не лежу, а катаюсь на карусели.

Мы с Александром будто превратились в зверей. И больше не могли себя контролировать.