Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 1 – Майкл Скофилд

Я узнала свою записку по пятну в нижнем углу. Когда складывала лист, с пера сорвалась капля, и я промокнула ее рукавом: ждать, пока высохнут чернила, было некогда.

Теперь записка лежала у мужа на колене.

— Инга все равно приехала бы ко мне, — сказала я.

Голос почти не слушался. Приходилось выталкивать слова по одному, делая между ними маленькие вдохи. Валент приподнял голову. Он сидел в моем рабочем кресле, которое шесть лет назад велел перенести в спальню: внизу, по его мнению, было слишком сыро для моих рук.

— Возможно, — ответил он. — Когда-нибудь.

Он сложил лист вдоль старого сгиба, провел по нему большим пальцем. Аккуратно, без спешки. Таким же движением он когда-то разглаживал мои письма с отказами от заказов.

На полу возле кровати стоял материнский ларец. Крышка была откинута; из-под синей подкладки выступала тонкая дощечка. Я сама вынула ее вчера, когда готовила старые вещи к продаже. В передней стенке обнаружилась щель, и я решила проверить, не повело ли древесину.

За ней лежали отцовские черновики.

Первую страницу я прочитала стоя. На второй пришлось сесть.

«Астену следует доверять. Если со мной что-либо произойдет, мои выводы о поставках останутся в силе».

Дальше шли знакомые обороты, даты, суммы. Они совпадали с письмами, которые мне когда-то предъявили для подтверждения почерка. Совпадало почти все, кроме смысла.

В тех письмах отец обвинял Рейнара Астена.

В этих — собирался вместе с ним разоблачить человека, за которого я вышла замуж.

Я подождала, пока Валент уедет в контору, и написала Инге. Попросила приехать лично, ни с кем не обсуждать письмо и привезти человека, способного засвидетельствовать подлинность документов. Не своего клиента, не знакомого мужа. Любого надежного человека из ее города.

Глупая осторожность. Шесть лет я позволяла Валенту заботиться о каждом письме, которое покидало этот дом.

Утром он принес мне чашку.

Я вспоминала ее с совершенно нелепой отчетливостью: сколотый край блюдца, розовый блик на ручке, чайную ложку, которую муж положил справа. Я даже подумала, что надо попросить Илву заменить блюдце, прежде чем его увидят гости.

Первые слабость и тошноту я приняла за последствия бессонной ночи.

Потом поняла, что не могу спуститься по лестнице.

— Ты ведь не думала, что уйдешь одна? — спросил Валент.

— Я думала, что уйду живая.

Он отвел взгляд к окну.

За стеклом садовник подрезал отцветшую ветку. Секатор блеснул на солнце; ветка качнулась и упала. Обычное утро, в котором у человека под окном оставалось множество дел.

Я попробовала поднять руку. Пальцы сдвинули край одеяла и остановились.

Валент заметил движение.

— Не нужно, Аделина.

У него всегда находилось объяснение.

Не нужно ездить в мастерскую, когда у тебя болят глаза. Не нужно беспокоить Ингу своими сомнениями. Не нужно самой разговаривать с управляющим — он решит, что ты мне не доверяешь.

Эти слова были знакомыми. Смерть за ними я распознала слишком поздно.

Мне было сорок. Восемь месяцев назад я смеялась за праздничным столом, когда муж поднимал бокал за нашу счастливую семью. Он помнил любимые цветы, угадывал, когда я мерзла, и никогда не повышал голоса при посторонних. Я перестала работать постепенно. Сначала отказалась от дальних заказов, потом от трудных, потом почти от всех. Каждый раз причина казалась разумной.