Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 5 – Майкл Скофилд

Мне хотелось добавить, что Валент не имеет права отдавать здесь распоряжения. Хозяйственными делами теперь распоряжался он: я подписала доверенность, и слуги привыкли подчиняться. Подписала сама, тем же уверенным почерком, которым подтвердила отцовский почерк на подложных листах.

До этой бумаги я еще доберусь.

Сейчас передо мной был молодой конюх, которому грозил выговор, и делать его участником моего внезапного прозрения было несправедливо.

— Если тебя будут спрашивать, скажешь, что я приказала. Запиши это, если нужно.

Ян заметно успокоился.

— Успеете подождать несколько минут?

— Успею.

Он работал быстро. Я держала Руту за недоуздок и смотрела на двор. На мокрой после уборки брусчатке лежала соломинка. Из кухонной двери вышла служанка с пустой корзиной. За воротами торговец что-то кричал о свежей зелени.

Жизнь, которую я уже прожила, не знала, что я вернулась.

Я полезла в сумку за перчатками и не нашла их.

— В седельной сумке есть старые, — сказал Ян.

Он помнил лучше меня.

Я достала мягкую коричневую кожу. Один палец был заштопан светлой ниткой. Я сама чинила его вечером, когда мама еще могла спускаться в сад. Она смеялась, что дочь переплетчицы способна спасти что угодно, кроме своих перчаток: эти выглядели все хуже с каждой починкой.

Я натянула их.

Ян помог подтянуть подпругу. Когда я села, колено отозвалось неприятным натяжением, но острой боли не было. Рута переступила ногами, проверяя непривычный вес.

— Куда скажете подать экипаж, если устанете? — спросил Ян.

— Никуда. Я вернусь, когда смогу.

Сказав это, я поняла, что не знаю, вернусь ли вообще.

Ян открыл ворота.

За ними стоял человек из конторы Валента. Я узнала его по зеленой папке, которую он прижимал к боку. В первый год брака он приносил счета, позднее сменил должность и перестал приходить лично.

— Госпожа Ровен, доброе утро. Я по поручению…

— Передайте, что меня не будет.

— Господин Орсан ждет подписи на…

— Сегодня не подпишу.

Он шагнул вперед, придерживая папку так, будто это могло остановить лошадь.

— Там расчет со складом. Ничего сложного.

— Тем лучше. До завтра склад подождет.

Я направила Руту мимо него.

Меня окликнули еще раз. Я не обернулась.

Это оказалось тяжелее, чем сказать «нет». Я всю жизнь старалась не оставлять человека с незаконченным разговором. Даже сейчас ладони вспотели от ощущения, что я поступила невоспитанно.

Потом в памяти всплыло кресло возле кровати.

Я прижала колени к теплым бокам лошади, и Рута пошла быстрее.* * *

До Старого перевоза можно было доехать двумя дорогами.

Главная шла через южную заставу и новый мост. По утрам там теснились возы. Другую дорогу почти перестали использовать после ремонта набережной: она проходила между садами, спускалась к старым прачечным и выводила к постоялому двору со стороны реки.

Отец возил меня по ней, когда я была ребенком. Ему нравилось показывать, сколько работы совершается в городе еще до того, как открываются богатые лавки. Я помнила женщин в деревянных башмаках, мокрые простыни, серого пса, который всегда спал на одной и той же ступеньке.

Пса больше не было. Ступенька осталась.

Рута уверенно несла меня вниз. Я придерживала ее там, где камни блестели от воды, и отпускала на ровных участках. Ветер выдернул несколько прядей из прически; шпилька царапала кожу. Я вынула ее на ходу и сунула в сумку.