Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 52 – Майкл Скофилд

Инга открыла дверь с полоской синей бумаги в зубах.

Посмотрела на меня, на дорожную сумку, на Руту у крыльца.

Вынула бумагу.

— Руки обе привезла?

Я подняла их.

— Одну пока осторожно.

— Сойдет. Лошадь в дом не поместится, остальных пущу.

Я рассмеялась и тут же заплакала.

Инга выругалась, отступила с порога и обняла меня так крепко, что сумка упала на пол.

Я знала ее тридцатипятилетней.

Потом тридцатишестилетней — по редким письмам. Потом почти перестала знать. В первой жизни между нами выросли месяцы, которые я заполняла чужими объяснениями: она слишком занята, она обиделась, она не понимает семейной жизни.

Сейчас у нее на щеке была полоска клея, волосы держались на карандаше, а от передника пахло кожей и пылью.

Я плакала не только от радости встречи.

Инга подождала.

Потом сказала:

— Если продолжишь, придется сушить тебя под прессом. Заходи.

Мастерская изменилась меньше, чем я боялась.

Длинный стол под окнами, полки с книгами, тяжелый переплетный пресс в углу. Над дверью все еще висел колокольчик, который звенел слишком громко в сырую погоду. Новым был второй рабочий стол и шкаф с ящиками для заказов.

У задней стены стояли коробки.

На каждой аккуратно написана фамилия владельца, срок и перечень работ.

Инга заметила мой взгляд.

— Да, порядок существует. Иногда. До прихода клиентов.

Я поставила сумку.

— У тебя стало больше заказов.

— У меня стало меньше желания терять чужие книги. Это помогает.

Она провела меня наверх.

Комната оказалась маленькой, с наклонным потолком и окном на соседнюю крышу. Кровать, умывальник, стул. На столе стоял кувшин, а рядом лежало полотенце с неровно подшитым краем.

— Я шила сама, — предупредила Инга. — Не оценивай.

Я провела пальцами по шву.

— Крепко.

— Вот. Ты всегда умела сказать приятное так, чтобы не соврать.

От этой обычной фразы снова защипало глаза.

Инга заметила и поспешно указала на дверь:

— Вода внизу. Ужин через полчаса. Руту определим к соседу, у него конюшня. За нее платишь отдельно, она мне переплеты чинить не сможет.

Я кивнула.

Сумма за комнату была небольшая, но настоящая. Плата за работу зависела от заказа. Все это Инга написала на листе и оставила мне, чтобы мы потом не вспоминали, кто что говорил на пороге.

Я посмотрела на цифры.

Если возьму два несложных заказа за неделю, хватит на жилье, еду и Руту. Если получится больше — начну возвращать долг Рейнару.

Деньги перестали быть туманным словом «средства», которым распоряжался Валент.

Они стали несколькими понятными строками.

За ужином Инга дала мне сначала поесть.

Потом убрала тарелки, поставила локти на стол и сказала:

— Теперь рассказывай.

Я рассказала столько, сколько могла сказать без истории о возвращении.

Про отцовские бумаги. Про Старый перевоз. Про то, что сама сообщила Валенту место встречи, рассчитывая на арест. Про выстрелы и объявление о похищении. Про доверенность и ларец.

Инга слушала, не перебивая.

Когда я замолчала, она долго смотрела на свои руки.

— Я рада, что ты жива, — сказала наконец.

— Я тоже.

— И очень зла.

Я опустила глаза.

— Понимаю.

— Не думаю.

Она встала, налила себе воды, потом села обратно.

— Я не про то, что ты не распознала убийцу по манерам. Откуда тебе было знать? Я про другое. Ты дважды отменила поездку еще зимой. Потом прислала отказ от большого заказа, который мы договаривались делать вместе. Потом на мое письмо ответил Валент.