Книга Измена Верховного дракона. Хозяйка лавки магических зверей, страница 2 – Виолетта Вейл

Восемь месяцев.

После осеннего приема он уехал на три дня по делам совета. Вернулся простуженным, с надсадным кашлем. Я сидела возле его кровати, меняла воду в кувшине и ругалась с лекарем, который велел мне отдыхать. Еще был зимний праздник. Мой день рождения. Двадцать четыре свечи на пироге, который повар зачем-то украсил сахарными драконами.

Дамиан наклонился за бумагами.

— Оставь.

Он все равно поднял ближайший лист.

— Это что?

Я смотрела, как его глаза пробегают по строчкам. Он задержался на слове «магазин».

— Ты серьезно?

Так, наверное, спрашивают, обнаружив в счете дорогую и ненужную покупку.

Я наконец вошла в кабинет, присела и собрала остальные листы. Один залетел под стол. Чтобы достать его, пришлось опереться ладонью о ковер. Рядом стояла ножка кресла, где только что лежала накидка Селесты.

— Отдай, — сказала я, выпрямляясь.

Дамиан протянул лист.

— Зачем тебе снова эта лавка?

Я засмеялась. Один раз, коротко, и сама испугалась звука.

— Правда? Именно это ты сейчас хочешь узнать?

— Ты принесла расчеты мне. Я спрашиваю.

Я закрыла папку и прижала ее к животу. Сидеть по-прежнему не могла: мне казалось, если позволю себе опуститься в кресло, то уже не встану.

— Я собиралась открыть магазин. Не завтра. Сначала проверить помещение, подтвердить свидетельство, поговорить с поставщиками. Мне хотелось обсудить это с тобой.

— После того, сколько мы об этом говорили?

— Ты говорил. Я соглашалась.

Он потер переносицу.

— Элина, ты жена Верховного дракона.

— Селесте это не мешает торговать.

— У нее сеть салонов.

Я кивнула, как будто разница действительно все объясняла.

— А у меня была лавка. Да. С клетками и мешками корма. Ты три года назад говорил, что я слишком устаю. Что больше не придется считать каждую монету. Что мы будем чаще видеться.

— Разве тебе приходилось в чем-то нуждаться?

Я посмотрела на окно. На стол, с которого он уже убрал платок. На золотой шнур звонка рядом с его рукой.

Мне не приходилось самой разогревать воду и ходить за хлебом. Платья приносили домой. Если я упоминала, что понравился какой-то браслет, он оказывался в моей спальне прежде, чем я успевала забыть о нем. Только о магазине лучше было не упоминать. Вечер сразу портился.

— Я скучала по работе, — сказала я. — Ты это знал.

— Я не могу обсуждать сейчас каждую твою обиду за три года.

— Тогда обсудим Селесту.

Он тяжело выдохнул.

Я вдруг заметила, как хорошо он выглядел. Рубашка уже была застегнута, лицо чисто вытерто. Темные волосы чуть растрепались, но это ему шло. Всего несколько минут, и мой муж опять стал человеком, которого узнавали на улицах, приглашали к королю и слушали, когда он неторопливо поднимал руку на заседании совета.

У меня тряслись колени.

— Ты собираешься на ней жениться?

— Нет.

Ответ прозвучал сразу.

— Она знает?

— Мы с ней все обсудили.

— Со мной ты ничего не обсуждал.

— Потому что это не должно было касаться нашего брака.

Я поставила папку на край книжной полки.

— Вы встречались в нашем доме.

— Сегодня я не мог уехать.

Он произнес это с усталым раздражением. И, кажется, только по моему лицу понял, как прозвучали его слова.

— Прости. Я не это хотел сказать.

— А что?

Он помолчал, подбирая ответ.

— Я не хочу тебя терять. Ты моя жена. Наше положение, дом, все, к чему ты привыкла, останется твоим. Тебе не придется встречаться с Селестой.