Книга Измена Верховного дракона. Хозяйка лавки магических зверей, страница 73 – Виолетта Вейл

Для встречи с Дамианом я выбрала чайную недалеко от палаты. Здесь подавали завтрак служащим, за перегородками можно было разговаривать, а хозяйка не имела привычки узнавать посетителей вслух.

Я пришла первой. Заказала чай и положила часы рядом с чашкой.

Дамиан задержался на четыре минуты. Раньше я не заметила бы — или сделала вид, что не заметила. Сейчас просто посмотрела на циферблат и убрала часы в сумку. Мне нужно было вернуться к работе к десяти.

Он сел напротив.

— Спасибо, что согласилась.

На нем был дорожный камзол, застегнутый не так безупречно, как обычно. Под глазами залегли тени. Я заметила их и сразу рассердилась на себя: прежняя привычка оценивать, не устал ли он, срабатывала быстрее мысли.

— Что ты хотел обсудить?

Дамиан не ответил, пока служанка наливала воду. Потом наклонился чуть ближе.

— Материалы о моем письме собираются направить в совет. Ты знаешь?

— Знаю, что это возможно.

— Я прошу тебя не настаивать на этом.

Я посмотрела на него. Он говорил спокойно, словно речь шла о неудобной поездке, которую можно перенести.

— Я не распоряжаюсь документами палаты.

— Но твое заявление имеет вес. Если ты укажешь, что считаешь личные разногласия исчерпанными и не видишь давления, это изменит оценку.

— Я вижу давление.

Дамиан опустил глаза на чашку.

— Элина, я направил обращение о проверке. Не приказ сжечь твой магазин.

— Я этого и не говорила.

— Тогда не позволяй людям сделать из обычного служебного письма историю о мести бывшей жене.

Он поднял голову, и я узнала выражение, с которым он прежде объяснял мне сложные вопросы своего положения: терпеливо, чуть снисходительно, заранее уверенный, что стоит подобрать правильные слова — и я пойму, почему нужно уступить.

— Ты сохранил обслуживание «Белого пера», когда уже получил предупреждение о риске, — сказала я. — А потом потребовал незамедлительно ограничить мой магазин из-за похожих подозрений. Что я должна написать об этом?

— Я не целитель. Я полагался на то, что вопрос еще исследуют.

— Для Селесты ты счел это достаточным основанием продолжать работу. Для меня — нет.

Он потер большим пальцем край блюдца. Маленькое движение выдало раздражение раньше голоса.

— Я хотел остановить конфликт, который вредил всем.

— Закрыв мой магазин.

— Временно ограничив деятельность. Ты сама говорила, что запаса денег хватит.

Я помнила наш разговор. Помнила, как он расспрашивал о ремонте и о том, справляюсь ли я. Тогда я решила, что ему хотя бы немного интересно. Теперь оказалось, сведения тоже можно было использовать как довод в пользу удобного ему решения.

— То, что я смогла пережить неделю, не делает твое письмо справедливым.

Дамиан откинулся на спинку стула. Некоторое время мы молчали. За перегородкой кто-то смеялся над слишком горячей выпечкой; в чайной пахло маслом и поджаренными орехами.

— Я ошибся, — сказал он наконец.

Я подняла глаза.

— В чем?

Он помедлил.

— В том, как разговаривал с тобой. Надо было объяснить иначе. И не связывать помощь с твоим возвращением.

Мне хотелось спросить: а измена, а Селеста, а твоя подпись на предупреждении? Но я уже знала, как будет выглядеть разговор, в котором придется вытягивать каждое признание отдельно.

— Что ты сейчас просишь взамен этих слов?