Книга Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов, страница 124 – Сара Блейдс

— Спасибо. За все. Но я должна знать, вы видели чемоданчик? Небольшой металлический чемоданчик? Это очень важно!

Я закусила губу, вложив последнюю надежду и отчаяние в безмолвную молитву. Невероятно было уже то, что я пережила эту катастрофу. Можно ли рассчитывать, что уцелеет и чемоданчик.

Фред потер гладкий подбородок.

— С замком?

— Да! – Сердце подпрыгнуло в груди.

Он полез под длинный стол с перевязочным материалом и вытащил мой чемоданчик.

— Я нашел его, когда вытаскивал вас. Он показался мне особенным, чтобы бросить среди развалин, и я его прихватил. Не знал, что он ваш.

Меня охватило глубокое облегчение. Чемоданчик помялся и был покрыт пылью, но не раскрылся.

— Спасибо! Вы не знаете, поезда еще ходят?

Парень гордо выпрямился.

— Да, мэм! Лондон не собирается замирать из-за десятка бомб!

* * *

Если бы чемоданчик пропал, мне не хватило бы сил продолжать. Мне нужна была какая-то надежда посреди разрушений, окруживших меня, когда я выбралась из церкви. При дневном свете катастрофа казалась еще более чудовищной. Там, где некогда стояли дома, теперь я видела лишь развалины. В асфальте зияли ямы и выбоины. Я смотрела на перевернутые автобусы и трамваи. И повсюду над развалинами темными клубами поднимался дым. Смерть висела в воздухе, как туман.

Но, несмотря ни на что, народ в Лондоне не сломался. Люди заколачивали разбитые окна и собирали обломки с упорством и отвагой. Я никогда не думала, что они способны на такое. Они неделями жили в настоящем аду, но сохранили присутствие духа, чтобы не сдаться.

Я не могла представить разрушения от бомб люфтваффе, но отец мог. Я должна была уберечь прибор из металлического чемоданчика, чтобы он не попал в руки врага. Я прижала чемоданчик к груди, словно доспех, и побрела к вокзалу.

Вряд ли Джеймс сумеет найти меня в творящемся хаосе, и все же я пристально высматривала его повсюду. Он не остановится. Если он жив, то будет искать меня.

Если он все еще жив.

Я знала, что нехорошо надеяться на его гибель, но не могла отогнать от себя эту мысль. И все же, как бы я ни ненавидела его за совершенные преступления, винить я могла только себя. Я была слишком наивна, чтобы поддаться его обаянию и поверить, что мы заслужили больше, чем все остальные. Я оправдывала подарки и роскошь, потому что хотела этого. Я никогда не думала, какова их реальная цена.

На вокзале я потратила последние деньги на билет. У меня не осталось даже шиллинга на сэндвич. Желудок сводило от голода. Я не могла припомнить, когда ела в последний раз. К счастью, пожилая женщина, сидевшая рядом, заметила мое состояние и предложила немного печенья. Я с благодарностью согласилась.

— Ваш дом в Кембридже? – спросила она, когда я вгрызлась в жесткое печенье.

Дом. Последние восемь лет я мечтала только о том, чтобы сбежать из Хэйвенпорта. Теперь же я готова была на все, лишь бы вернуться под защиту этих каменных стен.

— Моя семья оттуда.

Соседка похлопала меня по колену.

— Хорошо, что вы едете к ним. Они, наверное, с ума сходят, зная, что вы в Лондоне. Особенно в таком нежном возрасте. Моя внучка живет в деревне близ Петерборо, и она пригласила меня к себе. Она говорит, что ей нужна помощь с малышами, но я подозреваю, что ей хочется просто помочь мне. Вряд ли я выдержу еще одну такую ночь, как сегодня. Спина моя не приспособлена к жестким полам метро. Я ценю деликатность внучки. Такой старухе, как я, нужно чувствовать себя чуть более полезной.