Книга Песнь Таргитая. Гойда, страница 187 – Юрий Молчан

— Пуртан… - шептал он хрипло. - Пуртан...Я за тобой. Я всегда забираю самого главного. Того, кто велел меня разбудить и ради кого я убиваю, забираю души и лью кровь...

Окруженный вооруженными до зубов стражниками Пуртан, Пескарь и Боброедка в ужасе бежали по коридорам внутри вырубленного внутри горы дворца — к выходу. Далеко позади эхом разносятся крики заживо сгорающих слуг и воинов. Запах горелой плоти разъедает глаза, от него на бегу еще и тошнит, но тцар с ближайшими соратниками изо всех сил бежит, велев стражникам прикрывать их сзади.

Тцар бледен, как смерть, по вискам стекает холодный пот. Пескарь и Бобриха под стать ему, бледные, как бумага. Но если Пуртан и Пескарь смотрят сурово и сосредоточенно, у Бобрихи по щекам текут слезы, а губы трясутся от страха несущейся по пятам смерти.

Наконец, они выбежали в просторную пещеру, где на другом конце — деревянные ворота на улицу. Тут же у коновязи привязаны кони. Пуртан с Пескарем и Бобрихой спешно отвязали скакунов, вскочили в седла и пришпорили животных. Двое воинов торопливо распахнули ворота.

Они не успели отбежать в стороны — Пуртан и Пескарь стоптали конями, стремясь скорее вырваться из спрятанного внутри горы дворца. На улице уже никто не сумеет остановить!

Наконец, пещерный дворец позади!! Пуртан облегченно выдохнул. В тот же миг впереди земля резко вспучилась и взорвалась. В стороны полетели черные комья. Из дыры ударил толстый столб пламени, обретая форму мускулистого человеческого тела, намного выше любого из воинов Пуртана. На голове Гарана бычьи рога. Он оказался таким широким что загородил дорогу.

— Твоя душа принадлежит мне! - проревел он и метнулся к тцару.

Пуртана обдало нестерпимым жаром, словно оказался у огромной жарко натопленной печи. В следующий миг его рвануло вперед. Он узрел перед собой огромный, от земли до самого неба, огненный водоворот, похожий на вращающиеся лопасти гигантской мельницы. Его сдавил животный, пробравший до костей ужас. Охватил целиком, словно собираясь сожрать с потрохами. Он не заметил, как обмочился, а затем и сам собой опорожнился кишечник.

Незримая сила потащила прямо туда — где хор отчаянных криков и стенаний, где звучат проклятия, стоны от нестерпимой боли. Вместе с Пуртаном в этот потусторонний кошмар волокло души Пескаря и Бобрихи, которые в ужасе утратили дар речи. Каждый смотрел перед собой остановившимся, обреченным взглядом.

Глядя в щель между стоящими вплотную друг к другу древними вертикальными камнями, Имир с злостью взирал, как в пещеру по широким каменным ступеням спустился Волот. С ним верный советник и мудрый волхв Сереброк. Следом вошли еще пятеро воинов.

Высокого черноволосого в запыленном дорожном плаще поверх кожаного панциря Имир раньше не видел. Равно, как и пришедших с ним крепких воинов.

Волот подошел к стоящему на каменном алтаре в глубине пещеры большому каменному Ларцу, где из-под крышки струится неземной красоты свет. Глаза артанского тцара широко раскрылись в изумлении и радости.

— Неужто это он и есть? - вырвалось у него негромкое, словно обращается не к кому-то конкретному, а к самому себе. - Неужели после стольких скитаний и битв...Кладенар! Осталось лишь открыть Ларец.

— Все верно, мой тцар, - проговорил Сереброк, устало улыбаясь в бороду. - Ты его нашел! Кладенар по праву твой! Но открывать надо не здесь!