Книга Песнь Таргитая. Гойда, страница 26 – Юрий Молчан

— Зачем вы убили моих родителей и сестру? - спросил он. - Мы вам ничего не сделали!

— Они пытались убить моих воинов, - сказал Каргот нехотя. - И вообще — вы — куявы. Ваш тцар подло убил сына нашего тцара. Поэтому теперь вы все несете наказание! Скоро все эти земли будут под властью Артании!

У мальчика глаза налились слезами, он сжал тонкие губы. Он очень напомнил Карготу оставшегося в артании младшего брата, Пернака.

Каргот почувствовал, как рука тянется к поясу, а пальцы сами собой обхватывают рукоять боевого топора. В конце концов, это тоже куяв, а, значит, враг — вырастет, будет ненавидеть артан. Сотника охватило жжение от нахлынувшей ненависти. Ощутил, как налились горячим теплом скулы от резкого прилива крови. Подлых куявов надо убивать в зародыше! Он медленно потащил топор из ременной петли.

— Драконы! - раздался тревожный крик. - Чертовы драконы!!

— Куявы!! Нападают!!

Каргот в тревоге обернулся — к полю снижается три громадных летающих змея с седоками на шипастых спинах. Он в детстве слыхал легенды про драконов Куявии, но вживую никогда не зрел. Это оказались величественные, прекрасные существа с черной и зеленой кожей и радужным брюхом, словно сложенным из самоцветов.

Они по очереди с ревом раскрыли огромные пасти, и на поле хлынули гигантские струи пламени. Колосья вспыхнули мгновенно, пламя занялось, побежало дальше, охватывая поле. Вновь от рева содрогнулась земля, и огонь извергнулся снова. Маша огромными, как паруса, крыльями, гигантские летучие звери держатся в воздухе, поливая огнем поле, где артане оказались заперты, как в мышеловке.

До Каргота донесся громкий звук ревущего пламени. В нем тонули истошные крики заживо сгорающих воинов. Не думая, сотник схватил мальца за шкирку, поднял и посадил перед собой. Пришпорил коня и погнал вперед, туда, где близко край поля, за которым темнеет лес. В спину ударила волна жара. Слева и справа начали вспыхивать снопы и растущие колосья, пламя стремительно выросло.

Машинально прижал мальчика к груди, закрыв широкими, как ворота, плечами, защищая от ревущего пламени. Что было мочи погнал коня меж двумя стенами огня. Со всех сторон пышет сильным жаром, кожа на лице и теле нагрелась так, что можно жарить яичницу. Струями катится пот, но капли тут же высыхают от немыслимого жара. Он ощутил, что сгорает заживо. Прижатый к груди малец притих, сидит неподвижно, прижавшись к нему, словно Пернак когда-то давно.

Каргот ощутил запах паленых волос, длинный чуб болтается туда-сюда на тщательно выбритой голове. Рев пылающего пламени сделался настолько громким и близким, что, казалось, оранжевые, клубящиеся стены вот-вот сомкнутся, и они сгорят мгновенно и страшно. Он вновь ударил в бока коня, понуждая скакать быстрее. Навстречу метнулось пламя и дым, но конь прыгнул вперед, и в тот же миг они оказались на чистом воздухе. Под ноги коню метнулась трава, рев и жар пламени остались за спиной.

Проскакав еще немного и подставив лицо спасительному встречному ветру, обернулся — поле полыхает целиком, в небо валят клубы черного дыма, в его сторону докатываются волны нестерпимого жара. Воздух дрожит, поднимается волнами, и кажется, что пылает не настоящее поле, а кто-то наколдовал морок.

Мелькнула мысль, что вряд ли кто из его воинов сумел вырваться — все были слишком далеко от края поля, когда убивали куявов и глумились над селянками. Куявам, можно сказать, повезло. По сравнению с тем, что испытали артане, они умерли легкой смертью, подумал Каргот мрачно. Дурни. Насиловать надо на глазах у мужей и братьев, чтобы терзались, ибо не в силах помешать и остановить!