Книга Разрушитель, страница 119 – Мария Токарева

— А я знаю, – тихо, но отчетливо произнес Алистер, внезапно вновь появляясь из портала, и его алые глаза горели холодным огнем. – Ученого, который с течением веков возомнил себя имеющим право судить, какой мир спасать, а каким – жертвовать. Он отнял у моего брата память, чтобы тот не помнил ни нашей связи, ни своей собственной боли. Вот она – расплата. Я не хотел такого исхода… – Голос Алистера внезапно дрогнул. – Но я не думал, что он настолько жесток. Я думал, брат придет за мной. Но… да, Страж оставил все свои человеческие привязанности.

Агнесс перевела взгляд с Митрия на Алистера. В его словах не было лжи, лишь тяжелая выстраданная правда.

— Брат?.. Ворон… Кажется… Кажется, я знаю эту историю. – Алистер кивнул и тут же вновь поспешно скрылся в портале, видимо, все еще стараясь не вызывать подозрений у Лорда Нираша. – Это… боль! Их общая боль! Я чувствую ее! Слышу боль Алистера, слышу, как бьется его сердце! Я верю ему!

— Видишь, Агнесс, – тихо сказал Джи-Джи, заканчивая перевязку. – Ты слышишь. Не приказываешь, а слышишь.

— От этого так больно каждый миг, – выдохнула она.

— Но только это и дает настоящую силу, – печально улыбнулся Джи-Джи. – Не слепое следование приказам, а способность чувствовать и принимать чужую боль.

В этот момент Митрий, лежащий ничком на двуспальной кровати, вздрогнул. Спина его выгнулась, и из лопаток с хрустом ломающейся плоти начали медленно и мучительно прорастать новые крылья. Но не прежние золотые крылья семаргла. И не хитиновые крылья асура. Они были странными: часть перьев оказалась черной, как сама ночь, а часть – ослепительно-белой, как первый снег. Два начала, слившиеся в одном измученном теле.

Он лежал, не в силах пошевелиться, застывший на грани между тем, кем он был, и тем, кем он стал. И что он предпочел бы выбрать после пробуждения, уже не знал никто…

26.3

Сознание вернулось к нему волной боли. Он лежал не на сизых шелковых простынях, а в спальне пентхауса Джи-Джи. Первым, что ощутил Митрий, оказался всепоглощающий гнев. Лорд Гордыня – это имя жгло его изнутри, и он с ужасом понимал, что это не титул, а диагноз.

— Учитель, вы очнулись, – радостно провозгласила Агнесс, но мятежная ученица Митрия не интересовала.

Его взгляд упал на фигуру, склонившуюся над ним. Джи-Джи. Бывший соратник. Предатель!

Волна черных линий, острых и ядовитых, вырвалась из кончиков пальцев, прежде чем Митрий успел подумать об атаке. Гнев, ужас, гордыня – все темные чувства, присущие асурам.

— Все из-за тебя! – проревел Митрий, поднимаясь, атакуя черными хлыстами. – Из-за твоей связи с Одио! Эта женщина меня пытала!!!

Черные клинки мироздания рванулись к Джи-Джи, но тот, хоть и отрекшийся от воинства семарглов, неожиданно ловко парировал атаку вспышками тусклого, но стойкого белого света.

— Лишь взывала к твоей совести, – холодно отрезал Джи-Джи; его глаза, всегда полные сострадания, теперь смотрели с беспощадной ясностью. – Но, похоже, совести у тебя и нет! Да, Митрий. Я помню тебя другим.

— А я, когда увидела тебя тогда, на пепелище, решила: ангел пришел! – Рядом с Джи-Джи возникла Одио, готовая защищать возлюбленного; она с легкостью отбила атаку черных линий и непривычно мелодичным голосом продолжила: – Ангел принесет справедливость, воскресит моего Митеньку. Или хотя бы покарает убийц. Неужели ты, Митрий, не знаешь эту боль?!