Книга Разрушитель, страница 87 – Мария Токарева

Бессмертный наемник ворвался в дом цели, как сама смерть, и устроил беспорядочную стрельбу, не опасаясь случайных жертв. А потом открыл дверь, вошел… и застыл.

— Проклятье… Майки! Что я наделал?! – охнул Медоед.

Младенцу в колыбели не было и года. И тогда Медоед, залитый чужой кровью, замер над ребенком. Его рука все еще сжимала пистолет. А за его спиной на полу умирала мать мальчика, умоляя пощадить хотя бы ребенка.

Убийца смотрел на младенца – в фиалковые глаза, где отражался не страх, а та самая пустота, что пожирала и неудавшегося Стража Земли. И в этот миг пропитанное смертями сердце наемника дрогнуло. Медоед понял, что стоит на пороге вечного цикла: он украл у этого ребенка все, что когда-то украли у него. Не жизнь, а саму возможность выбрать иной путь.

— Теперь я стану тебе отцом, – пообещал тогда Медоед, поднимая кричащего младенца. Так убийца унес его прочь, оставив за спиной предсмертный хрип матери.

И Медоед действительно пытался вырастить мальчика. Но что мог передать человек, знавший лишь хаос, терзаемый своим безумием? Они оба познали только один закон: жить любой ценой.

«И что же ты начал творить потом, имея такой старт? – с горькой жалостью посетовал Эльф, глядя на окровавленный обрубок. – Думал ли ты хоть когда-то, кем бы ты мог стать, окажись у Медоеда в ту пору хоть капля настоящей мудрости, а не просто запоздалое прозрение? Если бы… Если бы Медоед устранил лишь одну цель, твоего отца. И если бы один нерадивый Страж Вселенной пришел в тот день к Медоеду. Но все мы прокляты своей силой. Медоед – случайно полученной. А мы двое – продукты неудачных экспериментов Митрия и Раата».

— Эльф, да оставь ты его. Спасай Эленор! – одернул Джи-Джи, начиная засыпать яму землей. – Он это заслужил. Он мучил всех, он заслужил самую страшную казнь.

— Да. – Сумеречный Эльф замер, его голос звучал отрывистыми щелчками. – Да, он падла, подонок. Но это слишком жестоко!

Из глаз Сумеречного Эльфа снова покатились слезы. И их приговоренный враг видел это. «Как на настоящих похоронах…» – пронеслось в сознании Волвива. Казалось, он впервые немо просил пощады, не веря, что этот кошмар может происходить с ним. Он же так хотел жить!

— Послушай, он эгоист и маньяк, погубил множество людей. Мы долго не могли победить его, и сейчас единственный способ нейтрализовать его – закопать поглубже в разрубленном виде. – Джи-Джи строго посмотрел на Сумеречного Эльфа. – Откуда в тебе эта жалость? Он служит самому воплощению зла, императору асуров Раату Шаатиру. Что тебе еще надо в качестве аргумента? И главное: это был его осознанный выбор!

— Но ведь вы-то себя добром величаете! – В голосе Сумеречного Эльфа прозвучала истерическая нота. – Джи-Джи… Страшно, будто меня хоронят… Меня уже закапывал заживо Раат!

— Пошли. Эльф, пошли. – Джи-Джи схватил за плечо и потянул прочь от ямы, засыпая ее землей и закрывая непроницаемым коконом белых линий. – Пойдем! Спасать твою Эленор и Алмаз Жизни! Это важнее!

Джи-Джи увел его. Но мысли и воспоминания – и его собственные, и чужие – все еще жгли память бесполезного Стража, оставляя в душе еще одну кровоточащую рану, еще одно свидетельство преступления и греха под названием «равнодушие». Мысли и… громкий безмолвный крик из-под земли.