Книга Белый Дракон, страница 207 – Мария Токарева

— Я хотел помочь Иде, – прошептал Джоэл.

— Тогда лучше бы не признавался сразу.

— Сразу? Рыжеусого я встретил недавно, – недовольно, как рычащий волк, оскалился Джоэл.

— А до этого? – немного смирил пыл Ли, начиная присматриваться к Джоэлу, похоже, уже понимая, что его замешательство – это не просто усталость от похода по опасным улицам.

— Ученые действительно пытались изобрести средство. Но я не говорил им про Иду, только Рыжеусому, – бесцветным голосом объяснил Джоэл.

— Но собирался! Ты тайком забрал материалы для исследований. Хорошая же дружба, – сжал кулаки Ли. – А я тебе такой же друг? Когда и как ты мне лгал?

— Что случилось? – Джолин спустилась с верхнего этажа, откладывая арбалет.

— Я не лгал. Батлер сходил с ума от горя. Ли, тебе я никогда не лгал!

— Не лгал, но…

Ли резко осекся, отступив на шаг, его недовольство сменилось неверием и одновременно пониманием, что случилось:

— Ида?.. Она?

— Она стала сомном, а Батлер… Он убил ее.

Ли и Джолин разом охнули и закрыли лица похожими жестами. Они прятали слезы, но еще могли плакать, плечи их сотрясались, и боль изливалась соленой водой. А Джоэл сидел истуканом, и у него не осталось сил даже на глухой звериный вой. Пустота – вот и все, что охватило его. Новость об обращении Иды пробила огромную дыру в груди.

— Я не успел, – еле слышно сказал он, и слова кинжалами расцарапали гортань.

— Ты не мог ничего сделать, не мог, – прошептал Ли и обнял Джоэла. – Прости меня, я должен был догадаться.

— Ты ничего не мог сделать, – подтвердила Джолин, обнимая разом Джоэла и Ли. Так они и застыли нагромождением странного скульптора. Три дерева, сплетенные ветвями, в больном засыхающем лесу. Но их еще согревало тепло друг друга, они еще были живы, еще осталось что-то живое, кто-то живой.

— Мы… не успели? Все зря? – тоскливо проскулил Вен Даррен, виновато лизнув свесившуюся руку Джоэла, который погладил по бархатистой мшистой шерсти, успокаивая зверя:

— Не зря, не зря. У нас остались три пробирки с кровью. Они все равно могут пригодиться.

— Для Джолин? – задумался Ли.

— Пока не знаю, – выдохнул Джоэл. Больше всего он боялся, что придется запирать, как несчастную Иду, их любимую Джолин. Он поклялся защищать ее от самой себя, от ее кошмаров. Но они не прекратились: в Ловцах Снов продолжали возникать омерзительные твари.

Каждое утро Джоэл и Ли аккуратно по старой привычке снимали и вытрясали содержимое сетей, развешанных снаружи и внутри дома. Смерть Иды точно сломила в них что-то, разбередила все старые раны: угадывались и гадкие черты отчима Ли, и незнакомые лица искаженных жертв Бифомета Ленца.

— За что нам все это… – тихо вздыхал Джоэл, когда они лежали на узкой тахте втроем, придвинув к ней спущенную со второго этажа кровать Джолин. Теперь места хватало всем, но они больше не предавались страсти.

Их измотало тягучее невыносимое ожидание: спустя два или три дня после злосчастного визита к Батлеру с башен перестали лететь пламенные призывы Энн. Эфир затих мертвенной пустотой, только вдали, то приближаясь, то удаляясь, рокотали выстрелы пушек и взрывы гранат.

— Уман! Сдай Цитадель, вы окружены! У нас Сюзанна с твоими бастардами. Не сдашь крепость через два дня – мы убьем их! – донесся на заре четвертого дня от убийства Иды разъяренный голос Энн, чужой, невообразимо свирепый. Голос в этом новом раздробленном мире, где у каждого оказывалась своя фарфоровая маска смерти. С Батлера и Энн уже слетели личины благочестия и доброты, смылись, как надпись на прибрежном песке набежавшей волной. Кровавой, пенящейся, беспощадной.