Книга Белый Дракон, страница 253 – Мария Токарева

Джоэл распрямился, разомкнул искусственную позу жалкого зародыша, человека, которого перековывали в яйце с черной скорлупой. Нет, теперь он управлял коконом, теперь только ему подчинялись линии, за которые он схватился обеими руками – или же драконьими лапами, – не почувствовав никакой боли.

Взметнулось его новое тело гигантского существа, покрытое гладкой белой чешуей и перьями, вскинулась длинная грива вдоль хребта. Он превратился в Белого Дракона, подобного светлому близнецу Змея Хаоса, и враг еще не понял, что проиграл.

Джоэл вытянулся во весь рост, размыкая кокон черных линий. Он дотрагивался до них, и темнота распадалась, бледнела, как расходящаяся гематома. Он исцелял, превращая темные линии в светлые.

Змей вздрогнул и закричал:

— Что ты делаешь? Нет! Этого не может быть!

— Он победил свое отчаяние, – донесся голос Каменного Ворона. – Джоэл! Я помогу тебе!

— За моих друзей, за Ли, за Джолин! – пророкотал голос Джоэла.

Джоэла? Нет! Белого Дракона, который взвился наравне со Змеем Хаоса, скорбный страж, познавший великие потери, но не утративший человечности даже в образе монстра. Он слишком любил людей, верил в них, несмотря на все пороки, поэтому не мог отдать Вермело и целую Вселенную на поругание жадному Змею Хаоса. И, похоже, эта любовь дала ему великую силу.

— Ты не можешь! Не посмеешь! – зарычал Змей, взмахивая хвостом, но Белый Дракон свернулся кольцом и впился зубами в черный панцирь. Джоэл отчетливо почувствовал, как горькая кровь древней рептилии стекает в горло, как пьянит новый виток битвы, в которой он сражался со Змеем как равный, как тот, кого враг призвал своей волей, но обманул себя, подписал себе приговор.

Древний асур истошно взвыл, когда лишился трех четвертей хвоста, разбрызгивая осколки чешуи и кровавые пятна. Белый Дракон нанес новый удар, приняв атаку черных линий, взвившихся волной. Он не боялся, не сомневался в своей силе, только горела белым сияющим пламенем неискупимая боль тяжких потерь, боль за весь мир, сделавшая его несокрушимым защитником, оживившая черные линии.

— Могу и смею! – закричал Джоэл и по-простому стал крыть Змея последними словами, обрушивая удар за ударом. А потом душил его и кромсал, как драконоборец из старинных легенд. Но не осталось принцессы, которую он мог бы спасти.

И все же отчаяние не поглотило его, он вспоминал всех, кто еще ждал его в городе, ухватился за образ Батлера с дочерью как символ всех семей с детьми. Символ будущего. Он не желал, чтобы борьба с сомнами и горестные превращения длились вечно. Все они заслужили счастья, все семьи и все люди.

Порочные, больные, но все же люди, порой прекрасные и милосердные. Никто из них не должен был страшиться обращения в монстра каждую ночь, только не в его мире. Он превращал черные линии в белые ради людей, ради всего человечества, которое поклялся защищать, когда стал охотником.

— Убей меня… Убей, как ты убил Джолин! – прорычал Змей, когда Белый Дракон ударом белых линий распорол врагу грудь и отгрыз несколько лап, рассекая, как хлыстом, светящимся лезвием линий. Каменный Ворон, подобно настоящему ворону, выклевал Алый Глаз. Отныне навечно потухла эта мерзкая луна.

— Джолин! Джолин! Не смей произносить ее имя! – прохрипел Джоэл. Он чувствовал себя одновременно и человеком, и драконом, новое тело воспринималось легким, почти невесомым. Теперь он перешел на тот же уровень бытия, что и Страж Вселенной.