Книга Белый Дракон, страница 34 – Мария Токарева

— Ну, как ты? – спросил Ли после пробуждения.

— Нормально, – выдохнул Джоэл, хотя его мутило и пошатывало, будто он не саке в себя опрокинул, а не меньше бочки чистого спирта. Но что хуже всего – никуда не исчезло повышенное чутье, не отступил чрезмерно острый слух. Хотелось спросить, со всеми ли охотниками произошли похожие изменения, но все не находилось случая и верных слов. Или просто все существо отрицало очевидный факт, который разрушил бы всякое доверие к Цитадели. Поэтому он молчал.

Выходной тянулся медленно. Джоэл понял, что они впервые по-настоящему живут в мансарде: разбирают вещи, готовят еду, убираются. До этого не успели привыкнуть, осмыслить до конца. Теперь же ощущали неловкость. Джоэл задумчиво просеивал рис и готовил рыбу на общей кухне, Ли хлопотал наверху. Где-то пробегал Мио. Из его комнаты утром, воровато озираясь, выпорхнула совершенно безмятежная Лулу. Ли потом долго подтрунивал над новым подопечным, но Мио вскоре ушел по делам в город.

Так и проходил день за несложными заботами. В первые часы после пробуждения Джоэл надеялся, что кто-нибудь расколет его несчастную дурную голову, избавив заодно от внезапной тяги к саморазрушению. Но серость быта, которой охотники во время службы практически лишались, постепенно проясняла мысли, заставляя взглянуть на вещи под другим углом.

— Осторожно! Мало тебе всего, еще пальцы отрезать захотел? – временами говорил Ли, когда Джоэл забывал о том, что делает, и нож срезал кожу, а не рыбную чешую.

— Да-да, конечно, – отстраненно отвечал он, но разговоры не клеились.

Между ними по-прежнему зависла незримая вуаль невысказанной тайны, и сквозь нее не проходили настоящие слова. Только короткие указания, бессмысленные шуточки и случайная болтовня о выстиранной одежде, вскипевшем чайнике или углях в утюге. Вроде так и длилась жизнь, а сердце все равно сдавливала тревога, безотчетная, безутешная.

Все существо стремилось на Королевскую улицу, но Джоэл не покидал дом, опасался снова бродить по городу, хотя выяснил, что без скобы правая нога почти не болит. Да и все его тело восстанавливалось как-то неестественно быстро. Похоже, последняя инъекция стимуляторов вызвала странную реакцию. Оставалось ждать либо полного выздоровления, либо «перегрузки механизма» и закономерной «поломки». Но никого не хотелось тревожить. Себя в первую очередь. И так предстоял неизбежный разговор о Джолин. Джоэл готовился к нему весь день, мысленно прокручивал ответы, перебирал версии поведения. К вечеру Ли все равно застал врасплох, когда за ужином кратко, но настойчиво спросил:

— Джо… Что все-таки случилось?

Джоэл стиснул кулаки, склоняясь над котелком с рыбной похлебкой. И несмотря на поднимающийся над едой жаркий пар, в мансарде точно снова открылись все заделанные щели, как рубцы на старых ранах. Завыл в ушах несуществующий ураганный ветер. Путей для отступления не осталось. Ли молчал, но решительно подался вперед, уставился глаза в глаза, отчего потерялись все маски неудачливого лицедея. Изобразить притворную небрежность? Гнев? Разочарование? Презрение? Ничего не удавалось, все личины раскололись в ту ночь, когда был повержен легендарный сомн. Осталась только боль, как и теперь, в этот налитый свинцовой тяжестью момент. На этих подмостках театра-мансарды, где тянулась странная драма его новой жизни.