Онлайн книга «Скитания»
|
Внезапно сон Мани вдруг сменился, она вцепилась в сизую простыню и пронзительно закричала, все не пробуждаясь: — Нет! Нет! Не трогайте меня! Не трогайте! Нет! За что?! За что?! Я не виновата! Не виновата! — Всем нам снятся кошмары, — послышался шепот Сумеречного, который вынырнул из своего кокона. Скерсмол снова свалился со стульев. — Кажется, она много натерпелась… — заметил он, потирая шишки. — Одеяло верни, тварь! — пробормотал вновь захваченный духом мещанства Сварт, обращаясь к Сумеречному Эльфу. — Только ради Мани, — гадкий спутник укрыл ее одеялом, погладив по голове. Девчонка успокоилась. А Сумеречный куда-то пошел, подхватив скудные пожитки. Сварт настороженно спросил: — Куда пошел? Без ведома капитана! Да еще часа в два ночи. Сумеречный Эльф вольготно размял плечи, обернулся и небрежно объяснил: — К одной симпатичной вдове неподалеку… Думаю, она меня еще ждет! — Так вот как ты город исследовал! — прошипел Сварт, в целом, ничего другого и не ожидая от бесполезных существ. — Завидуешь? — Пошел отсюда! — снова прошипел Сварт, добавляя с особым вкусом: — Идиот… Он ни к вдовам, ни к продажным женщинам не наведывался уже давно. И не слишком-то стремился. Показная распущенность Сумеречного Эльфа только будила новую злобу: Сварт не был уверен, что у надоедливой твари вообще осталось материальное тело, а не призрачная иллюзия. Следы когтей еще ощущались на шее, но и воспоминания о странных «исцелениях» твари не меркли. Сварт медленно обдумывал все, что произошло с ним за последнее время, погружаясь в оцепенение. Его уже не волновало, сколько раз Скерсмол упал со стульев, а Мани заехала пяткой по подбородку. Под утро пришел он — голос! И образ красных глаз, отпечатавшихся мутными разводами на закопченных досках потолка. «Мы сделали тебя таким, мы позволили тебе жить. Стань нашим ключом. Ты чудовище, ты такой же, как мы, питаешься чужими страданиями. Так пусть страдают другие, не ты. Пусть страдают все, пусть страдают…» — тихо нашептывал голос. И снова чьи-то когти скрежетали по незримой бумаге, натягивая струны нервов, поддевая их и выкручивая. Сварт безотчетно хотел кричать от этого голоса, который все нарастал гулом в ушах. Холод прошивал руки и ноги, и чудилось, будто что-то разрывается внутри, раскрывается грудная клетка, как створки ворот. И из нее, из самой души, плещет первозданная тьма. «Сумеречный! Это из-за того, что ты ушел? Кинул нас на растерзание этой тьме!» — прошипел в мыслях Сварт, хватаясь дрожащими пальцами за края кровати. Кто-то подбирался к нему, кто-то еще более беспощадный, чем он сам. «Придите ко мне, мои ключи. Мои прекрасные двери», — посмеивался голос. И снова длинный загнутый коготь проводил по бумаге с таким скрежетом, что голова наливалась огнем. Сварт прокусил нижнюю губу в безмолвном крике. А потом все стихло, точно прервался сеанс связи. Только вкус собственной крови во рту напоминал о реальности произошедшего. И конечно, дикая мигрень, ставшая верным спутником с раннего детства. А голос… Голос как будто тоже всегда скрипел на периферии сознания, но усилился с появлением пришельца. Или так совпало? Сварт не желал верить в предсказания, знамения и прочий бред хранителей Большого Дерева. Он бы не верил и в Дерево, если бы на картах не был отмечен крупный остров, вернее, почти материк. Голос же больше никто не слышал. Никто, кроме него. И Сварт не хотел верить, что сходит с ума, списывал все на дурные полусны. С наступлением зари они вроде бы проходили вместе с исконным необъяснимым страхом. |