Книга Голод Рехи, страница 140 – Мария Токарева

Повсюду вздрагивали и трепетали тени противников, закопченных, покрытых кровью. Одни были в доспехах, другие уже нет. Пару раз навстречу ящеру выскакивали и вовсе полуголые обожженные люди, они сдирали с себя тлеющие тряпки. Кожа у них местами покрылась волдырями, местами и вовсе обуглилась. Они истошно вопили в предсмертной муке, и полукровки «дарили» им быстрое избавление ударом клинка. Но когда сопротивление врага угасло, они с наслаждением издевались над поверженными.

— Ларт… Ларт, – хрипло позвал Рехи. – Битва закончилась, не пора ли вернуться?

— Еще рано, пусть мои ребята порезвятся, – ухмыльнулся предводитель.

Когда не осталось вражеских воинов, мстительное веселье перекинулось на бессильных. Полукровки загоняли немощных стариков в горящие шатры, отрубали им руки и ноги, заживо потрошили. Высоченные воины с улюлюканьем выволакивали на улицу молодых матерей и тут же в грязи торопливо брали их, как животные, при этом заставляя смотреть, как младенцев кромсают клинки.

Рехи отводил взгляд, он не хотел во всем этом участвовать. Он привык утолять свой голод и тихонько уходить, чтобы потом вернуться еще раз и еще. Глумиться над слабыми ему претило. Хотя он понимал, что это, наверное, оборотная сторона любых войн. Возможно, Двенадцатый тоже созерцал что-то такое. Созерцал и созерцал век за веком, а потом сошел с ума!

— Эй, хотите полуполукровок наплодить? – прикрикнул на своих молодцев Ларт, когда Ветер наткнулся посреди площади на очередную «оргию». Несколько женщин истошно визжали, но их крепко держали за волосы, выкручивая руки и срывая дырявые лохмотья. Одной в пылу яростной страсти оторвали левую грудь, другой выкололи глаз.

— Брать пленных на мясо? – спросил кто-то у предводителя.

— Разумеется! Нам еще победу праздновать! – воодушевленно возвестил Ларт. В насилии он, к счастью, не принимал участия, казалось, ему было неприятно даже смотреть. Но останавливать своих воинов он не торопился. Ларт ненавидел людей, это читалось во всех его движениях, в том упоении, с которым он сжигал деревню. Люди когда-то поступили с ним слишком жестоко… Но раздираемых заживо жертв не интересовали мотивы. Ими правила боль.

Рехи понимал, что не имеет права вмешиваться. Но в тот момент Ларт ему был отвратителен. Если в пылу битвы сердце заходилось от безумного обожания, то теперь его облепила слизь омерзения. Там, среди огня и врагов, Ларт летел на крыльях ярости, бесстрашно воодушевляя свое войско. Рехи летел вместе с ним, наслаждаясь каждым мигом рядом с этой невероятной силой и смелостью. А здесь… Здесь Ларт превратился в падальщика, который деловито грабил разрушенную, сожженную деревню. Он носился меж догоравших шатров, не заботясь о том, кого давит лапами его ящер. Он смотрел, как раненых мужчин поедают заживо проголодавшиеся полукровки, как берут силой измученных женщин.

— Всех не есть! Нам нужны пленники! – только равнодушно командовал Ларт, приказывая захватить как можно больше живого мяса. Их ожидала страшная расправа на пиру. Рехи уже проходил это, ему не хотелось снова праздновать в шатре. Пришлось бы опять сидеть у трона, а потом, чтобы забыться, предаваться плотским утехам в общем сладострастном гуле рядом с содранными скальпами и недогрызенными костями. Рехи никогда не испытывал жалости или сочувствия к людям, но раньше они всегда оказывались во много раз сильнее него. Теперь же он увидел участь побежденных. И вновь вернулась ненависть к Ларту: он вел в атаку, он устроил это бесчинство.