Книга Голод Рехи, страница 400 – Мария Токарева

Но больше радовалось сердце от представшего зрелища в долине: дома, от которых он уходил пять лет назад к Разрушенной Цитадели, стояли на прежних местах, а вокруг них уже выстроили новые. Деревня процветала и разрасталась.

Но ждали ли его там? Рехи был уверен, что ждали. Все, кому он обещал вернуться. С холма он уже различал знакомые силуэты. На окраине Надежды играл мальчик с белыми волосами – его сын, его спасение, его искупление. Его Натт. Вот он поднял голову и тут же громко воскликнул, уносясь с вестью в деревню:

— Мама, мама! Папа вернулся! Папа вернулся!

— Что ты такое говоришь? Как вернулся? – донесся издалека непривычно сорвавшийся голос Лойэ. Она ждала! Она тоже ждала! Она все простила. Рехи слышал и видел каждого через линии мира вне зависимости от разделявшего их расстояния.

— Рехи… – негромко и болезненно сорвалось с губ Ларта, который выбежал из дома. – Ты ведь обещал мне вернуться. Неужели сдержал слово?

Пять лет Ларт как будто жил за двоих: честно трудился на благо деревни и заботился о сыне Рехи, как о своем, даже когда у них с Санарой появилась дочь.

— Рехи… Он ведь погиб пять лет назад… – удивилась выглянувшая из-за двери Санара, качая на руках младенца. Она не успела достаточно узнать Рехи, чтобы долго горевать о нем, но всегда внимательно слушала рассказы и сожаления. Теперь же Ларт ликовал, с нежностью глядя на сына Рехи, который упрямо ответил Санаре:

— Нет! Он вернулся! Вернулся! Я чувствую его!

— Какой же ты не по годам умный. Но где, где? – спросила взволнованная Лойэ, подбегая к ребенку и оглядываясь по сторонам.

— Вон! Вон он!

Натт указывал пальцем на вершину холма и широко улыбался. Рехи улыбался в ответ. Он бегом спустился в долину и тут же подхватил на руки сына, преодолев расстояние до ворот в несколько прыжков. Теперь он по-настоящему торопился, едва веря в реальность происходящего.

— Здравствуй! Здравствуй, мой родной, мой дорогой! – воскликнул Рехи, пока ребенок дрыгал длинными ногами, крепко обвивая руками шею отца. Рехи впервые смог прижать к себе сына по-настоящему. Не следить за ним через линии мира, а чувствовать, как маленькие, но уже крепкие ручки теребят волосы, слышать переливающийся смех чистой души. Никто не переживал большей радости, чем Рехи в тот миг.

— Папа! Ты вернулся! Я знал! – восторженно твердил малыш.

— Рехи… – только выдохнула подбежавшая Лойэ.

Они встретились взглядами, и она расплакалась. Порой такое наблюдали среди жен пропавших без вести воинов, которые непостижимым образом возвращались домой спустя годы. Они не могли поверить, какое-то время им даже казалось, что к ним вернулся восставший мертвец. Лойэ ни в чем не сомневалась. Все чувства, скрываемые пять лет, разом вырвались наружу.

— Она ведь ни слезинки не проронила, когда ты пропал. Все держалась, только молчала, так долго молчала, – заметила подоспевшая Санара и тут же окликнула подругу: – Ну, полно тебе! Не видишь? Вернулся! Живой!

Издалека наблюдал Ларт, но не смел подойти, чтобы не нарушать столь желанное воссоединение семьи. Он смотрел и улыбался со скрытой печалью и гордостью за них, нашедших друг друга странников – Рехи, Лойэ и их сына.

— А я ведь ждала… Да! Ждала! – всхлипывала Лойэ. – И все хотела сказать: прости, что такого тебе наговорила тогда. Ты же ни в чем не был виноват!

— Все хорошо, все в прошлом. Лойэ, теперь я дома. Наконец-то мы оба дома.

Рехи потянулся к Лойэ и коснулся ее. Она обняла одновременно его и сына. Так они и стояли, крепко обнявшись, улыбаясь. Вокруг них разливались певучими струнами мириады серебряных линий, разнося по миру ликование. Как во сне, в самом сладком сне. Возможно, странник белых линий просто заснул и видел несбыточное? Нет, он обнимал сына и любимую. Разве это недостаточное доказательство?

Рехи больше не мучил голод – ни обычный, ни голод души. Его заменили другие чувства, разливавшиеся теплом и светом в сердце. Он обрел то, к чему стремился всю жизнь: он вернулся домой.