Онлайн книга «Голод Рехи»
|
— Рехи! Ты сгоришь! Линии сожгут твое тело! – кричал где-то в отдалении Сумеречный Эльф. — Знаю. Значит, сгорю, – угрюмо и отрывисто ответил Рехи, оборачиваясь и вновь забывая обо всем, кроме мира линий. Никакие слова или действия уже не изменили бы его решения. Сначала он вновь блуждал по лесу белых линий, а вокруг плескалась темнота. Он странствовал среди забытых имен и вышел на поляну, но на этот раз в центре стоял не младенец, а застывший старый адмирал. Он держал Натта на руках, да так крепко, что Рехи испугался. — Старик, отдай мне его, а? — Не уберег ты его раньше. Убережешь ли потом? – сурово поинтересовался адмирал, плотнее прижимая праправнука к себе. — Уберегу, старик! Уберегу! Я целый мир для него построю! Слово даю и тебе, и белым линиям! Глубокие морщины на высоком лбу разгладились. Адмирал посмотрел на молчаливо застывшего Натта, ласково погладил его по голове и передал замершему Рехи. — Хорошо. Значит, уговор, – пробормотал в усы старик. – Ты пойдешь с нами. — А как же обещание построить мир? — В этом и смысл, так и построишь, – сурово отозвался адмирал. – Ты должен остаться в мире линий. — Хорошо. Я пойду. А он пусть идет к живым. Рехи крепко прижал к себе сына. Обоих соткали из небытия белые линии, оба шли сквозь незримый мир. Натт прильнул к отцу, Рехи возвращался через сияющий лес, который все редел и расступался, пока не открыл вид на пустыню. — Папа, останься! – тонко протянул Натт. — Не могу, малыш. Не могу, потому что не уберег тебя, – ответил Рехи, целуя сына. – Но я вернусь. Обязательно вернусь! Он шел по улицам Надежды, деревня едва просыпалась, в загонах ревели ящеры, жители выходили по делам. Никто не замечал двух странников белых линий, никто не видел, как летят сквозь звездный свет незримые отблески первых солнечных лучей… Вскоре они добрались до башни без колокола, где на втором ярусе сидела она – скорбящая мать, возлюбленная Лойэ. Рехи поднялся без усилия, без прыжка – воспарил. — Вот и все, малыш, пришла пора прощаться, – тихо сказал Рехи, но собственный мирный голос пронзил больнее каленого меча. Он положил Натта на шкуру рядом с матерью и на прощание погладил по голове. В тот миг их миры разделились, белые линии приняли жертву. — Папа, вернись! – заплакал Натт, и Лойэ пробудилась. — Натт! – воскликнула она, распахнув глаза, и прижала к себе сына, покрывая его жаркими поцелуями. – Рехи? Рехи, ты здесь? Она встрепенулась и выбежала на улицу, не отпуская Натта. Она простила! Она искала, но Рехи уже уносил ветер, обратно к Разрушенной Цитадели. Он дал клятву белым линиям и не желал, чтобы Натт вырос в гибнущем мире. Нельзя любить ближних без любви к миру, нельзя любить мир без любви к ближним. Безмерная радость смешивалась с грустью расставания. Деревня растворялась в утреннем тумане, но неизменно отчетливыми оставались голоса и лица Лойэ и Натта. Они навечно поселились в сердце, даже если не осталось оболочки, этой скорлупы. Для неумирающей памяти нет преград и запретов. «Как бы я хотел сейчас вернуться к вам!» – подумал Рехи, но вновь решительно схватился за линии, уничтожая остатки своего тела. Оно превратилось в полупрозрачный фантом, призрак пустоши. Он – настоящая воля пустыни, ее хранитель и ее верный Страж. Пустыня тоже однажды может расцвести. Убрать бы то, что отравляло ее, превращая в обитель бесконечных мучений, вырезать и вылечить то, что натворили в своей долгой войне два обезумевших Стража. Их вело равнодушие, они мерили жизни миллионами и миллиардами. А Рехи видел каждого в отдельности: вот Лойэ с Наттом, вот Ларт и Санара, вот Инде. А вот двое детей, которые случайно встретились ему в день возвращения – человеческая девочка и эльфийский мальчик. Они, как оправдание их изъязвленного мира, весело играли вместе, и не существовало больше меж ними вражды. |