Книга Голод Рехи, страница 147 – Мария Токарева

Ларт перевернулся на спину и устало прикрыл глаза. Он не надеялся на понимание, Рехи же предложил:

— Разве ты не можешь послать разведчиков на ящерах? Наверняка где-то еще есть деревни.

— Есть. Где-то. Но мы не знаем где. И новые деревни – это новые битвы. Если разорять так каждую, то нас самих перебьют рано или поздно. Люди так же мстительны, как и мы. Нужно научиться разводить ящеров. Да… Настают голодные времена. Но им пока не надо об этом знать. Рано.

Ларт погладил по голове сопевшую во сне Теллу. Он все еще не видел в ней никакой опасности. Рехи же проверил на всякий случай, спит ли девушка. Показалось, что она подслушивала. Но либо она и правда спала, либо слишком искусно притворялась.

— Ладно, пора вставать, – вздохнул Ларт и потянулся. Так наступил первый день новой эпохи, злой новой эпохи для затерянной в песках жестокой деревни.

В целом день прошел спокойно. Еще не схлынула радость, еще никто не задумывался о будущем. Но вот настал новый день, а за ним еще один… На Рехи накатывало уныние, вернулась подозрительность. Возможно, он заразился от Ларта, который хоть и строил множество планов, но не верил в их осуществление. Да еще Рехи боялся теперь спать, он не желал снова оказаться в ловушке, в пустоте лицом к лицу с Двенадцатым Проклятым.

В деревне же после победного пира на какое-то время воцарилась радостная сытость. Рехи впал в сонное оцепенение, потому что каждый день тянулся для него бесконечной пыткой. Разведчики несколько дней оставались в деревне, не давая шанса сбежать. Ларт повсюду таскал за собой, как мелкого ручного ящера. Рехи с тоской глядел на красный огонек Разрушенной Цитадели. Лучше бы он принял свою участь, а то теперь повис в пустоте.

Если Митрий и вел на верную смерть, она стала бы более осмысленной, чем такая жизнь чужака и слуги. Порой казалось, что тело медленно гниет. Или это душа разлагалась. Рехи не слишком-то разбирался в таких вопросах, но верно чуял мерзость вокруг. Еще он с сожалением понимал, что вряд ли найдет Лойэ. А если и найдет, то она не примет такого труса, как он. Разве чем-то иным объяснялось его пребывание в деревне полукровок? Хотя Рехи все еще не смирился с такой участью. К тому же что-то витало в воздухе, что-то нехорошее, пахнущее пеплом и серой.

Прошло несколько смен красных сумерек, потом несколько недель, в течение которых постепенно испарялась радость от оглушительной победы. Полукровки не знали, чем себя занять. На приказы Ларта готовить плантации для грибов и делать загоны для ящеров реагировали недовольством. Они не понимали, зачем им все это. Они привыкли к звону стали и легкой добыче. Но вот последнего пленника доели, и на еду пустили и несчастных рабынь, с которыми вдоволь поразвлеклись. А потом принялись переругиваться, не понимая, кого разводить и как сажать колючки-грибы.

Красные сумерки сменялись плотным мраком. И так изо дня в день. Прошло еще некоторое время, еда иссякала, и в деревне попался первый преступник, который в пылу ссоры убил и сожрал своего же товарища. Ларт показательно казнил его, объясняя, что нельзя поедать своих, только если уже мертвых, которые отправились на «вечный пир». Ларт все говорил и говорил, а Рехи не верил. Народ тоже больше не верил королю.

Полукровки мыслили просто, почти так же, как эльфы. Да как и все… Никакие слова не убеждали голодную толпу. Они пробовали есть грибы, но не дожидались их созревания. Несколько глупых воинов отравились насмерть, другие начали роптать. Выяснилось, что предводитель не разбирается в том, какие грибы опасны, а какие годятся в пищу. Так же дело обстояло и с ядовитыми мелкими ящерами. Вскоре Ларта призвали сначала самому пробовать такую еду, а потом уже давать народу. Гомон недовольных сгущался по вечерам в шатре короля.