Книга Голод Рехи, страница 212 – Мария Токарева

Последний переход через горные хребты выдался тяжелым. Враги больше не встречались, но сутки за сутками силы подтачивала сама природа.

Мифического снега на вершинах не оказалось, как и обещал Сумеречный. Только это, по словам Ларта, позволило выбраться на каменистую узкую тропу. Ту самую, по которой он бежал когда-то из Бастиона, уводя за собой несколько уцелевших полукровок, таких же обреченных изгоев. Они мчались к свободе, переполненные яростью и мечтами. А на другой стороне скал их всех изловили. О последующих годах плена Ларт старался не рассказывать, хотя Рехи и так примерно догадывался. Прошлое оставалось прошлым, только для скал время почти не двигалось.

Горная тропа не исчезла, хотя местами превращалась то в узкий карниз, то в отвесную стену над пропастью. Но странники упрямо шли. Шли, соревнуясь с порывами ветра, который выдирал легкие, не давая схватить и глотка воздуха. Иногда он отрывал от скал, иногда прибивал к ним, впечатывая с такой силой, будто хотел размозжить черепа нежданных пришельцев, раздробить грудные клетки, вырвать позвоночники. Вихри с наслаждением хрустели каменной крошкой, наверное, хотели попировать плотью и костями незваных гостей.

— Надо идти… Надо, – говорил себе Рехи, давясь словами. И они шли. Ловили друг друга на уступах, хватали за шиворот, если кому-то случалось оступиться, подсаживали, когда не доставало роста для прыжка к очередной выдолбленной природой ступени. Иногда приходилось сутками прижиматься к отвесной стене. Пальцы и ступни немели от боли, когда опорой оставались только едва заметные выбоины и трещины в породе.

— Куда мы… куда, – в полубреду вскрикивал Рехи. От усталости он забывал, в каком направлении двигался, куда стремился и зачем вообще полез через горы. Не осталось ничего, кроме ветра и пепельного тумана.

— Дойдем мы до Бастиона, дойдем до Цитадели. Цель не так важна, как путь. И мы вместе… – всегда отвечал Ларт. И Рехи шел за ним. Никто не обещал легкой дороги. Это верно, верно он твердил: порой важнее не цель, а спутник. Настоящий страх накатывал, если случалось потерять Ларта из виду. То он скрывался за уступом, то уходил вперед на разведку.

Сперва Рехи – какая-то почти забытая животная его часть – убеждал себя, будто он вовсе не за друга переживает, а за то, что не выберется без проводника. Но вскоре он решил, что нет смысла скрывать от самого себя: он научился по-настоящему кем-то дорожить. И если бы это озарение случилось с ним в день урагана, Рехи не потерял бы Лойэ, ни за что не бросил бы ее. Но лучше не сожалеть, ведь сделанное не воротишь. К тому же Рехи убеждался, что все происходит ровно в назначенное время. Возможно, с какой-то целью… Встреча с Сумеречным Эльфом не позволяла сомневаться. В отличие от напыщенных речей Митрия, рассказ Тринадцатого заставил поверить в себя. В свою силу и предназначение. Но от усталости никаких снов о прошлом не являлось.

Тайну – позор? – Двенадцатого покрывал туман неизвестности. И этот недостающий фрагмент истории мучил незнакомым доселе любопытством. Оно тоже напоминало голод. Голод знаний? Звучало неплохо, да не имело смысла среди отрогов и валунов. Зато мысли о Лойэ все чаще колыхались подтачивавшими сомнениями: «Она бы не дошла сама! Она не нашла бы эту тропу!»